ПРЕЛЕСТИ ЕРЕСИ

1.

Мы пытаемся понять то, что не хотят понять официальные власти и церкви. Мы же привыкли смотреть на секты как на жупел, страшилку, не понимая, что кроме страшилки есть то, чего у них нет.

ЛЕММА. Но секты сильны не только оппозиционностью. Секты приходят туда, где церкви никогда не было. В них есть то, чего в церкви не будет никогда, но крайне важно человеку.  

Чем берут секты? – вот вопрос, который задают многие и не могут ответить. Почему ребенок жил, жил – и вдруг как сумасшедший стал молиться, бегать с брошюрками, тащить из дома деньги и пропадать на песнопениях? Затем начал с презрением смотреть на родителей и говорить о бездуховности мира? Что его там привлекает? Что вообще привлекает в секты?

Мы видим две основные причины.

 

1. криминальную, то есть откровенно разрушительную 2. основательную, то есть работоспособную

 

Причина 1. Приближением Культа к низовым массам. 

Не секрет, что Церкви заботились о своей недоступности, непонятности, поскольку полагалось, что недоступное – оно и есть важное. Отчасти это так. Но надолго ли? Если католическая церковь говорила с паствой только на латинском языке – то о чём можно говорить, когда протестанты заговорили о необходимости вести службы на языке национальном.

Но тут настала другая драма. Люди стали в массовом порядке читать Библию. А прочитав, находить там совершенно немыслимые вещи. И не находить тех, к которым их приучили. Сколько человек почувствовали себя обманутыми?

Кто после такого пойдёт в официальную церковь, где им морочили голову на красивом латинском.

А сколько человек задали вопросы поглубже.

 

Причина 2. Лёгкостью доступностью «духовного» восхождения. Монополия принципа веры – наиболее хитрая и коварная спекуляция сект, направленная против церкви. Знать не надо – надо только верить. Церковь несомненно, более честна, потому что манипулировать беспредметностью легче. Церковь говорит о предметной вере: учение нужно знать, к Богу нужен путь. Церковь в этом плане была более логичной, требуя учиться вере.

А здесь нужно верить и всё – никаких затрат, никаких знаний, никаких препятствий.

 

Причина 3. Дешевизна секты. Реакция на ритуальные излишества, особенно в моменты кризисов – выступает катализатором расколов и сектантства. Удешевление церкви, а на деле именно ритуала, вполне законно. Неспособность церкви удешевить многие вызывающе дорогие ритуалы имеют основание для раскола. Лозунг дешевой церкви – один из мощных двигателей сектантства.

Разумеется, мы не станем упоминать, что иные секты становились на порядки богаче своих жертв (кто скажет, что лютеранская церковь дешевле православной? 

ЛЕММА. Экономические причины религиозных войн частично касаются дороговизны ритуалов.

 

Причина 4. Карьерные соображения. Западные секты в разрушенной стране не скрывают, что покупают прозелитов. Начинается с подарков, поездками активистов за рубеж, неплохим –трудоустройством, созданием рабочих мест.

Это нелицеприятное занятие никто не скрывает, но причины нужно искать в экономике сектируемой страны.

 

Причина 5. Яркая личность как один из секретов успеха сект

У истоков всякой секты стоит яркая личность. Насколько это важно стоит посудить, сравнивая зашоренных заунывных попов и ярких сектантов-импровизаторов, дающих своё видением мира, оригинальное и душещипательное. 

Многие вопросы отпадут, если каждый вспомнит разницу между интересным лектором, способным захватить дух, и простым декламатором. В моё время ЛГУ один и тот же курс – истории немецкой классической философии – читал доцент Линьков и профессор Киссель. Первый собирал на свои лекции по сто человек, своих и приходящих, набивались полные аудитории. Второй еле-еле добирал десяток. Первый в течение года держал в интеллектуальном напряжении всех – и своих и приходящих (пропустить лекцию для меня было равносильно страшному лишению), второй – не смог меня удержать больше одного занятия. Первому прощалось всё – и южный говорок, и непроходимое «h-канье», и плохую артикуляцию, второму – ничего, даже правильность раздражала. Настолько был значителен контраст мастера и профана.

Самоотдача, мобилизация личного ресурса делает сектантского лидера на порядок более привлекательным, нежели официальный поп. А если учесть, что им приходится говорить и делать самому, показывать пример – то неформальный эффект от их действия будет очень мощный. Например, тот же Линьков ушёл в девяностых из университета, купил дом под Лугой и стал заниматься землёй. Это обедняет ЛГУ, но как характеризует мастера, который просто ушёл от ВУЗовской профанации!

Неформальное мастерство настолько впечатляет, что даже сейчас без околичностей я могу назвать себя во многом учеником Линькова. Несмотря на то, что он дал в своё время убийственную характеристику моей первой книге.

Лидер сектантов сродни режиссёру, к которому приходят актеры, которым интересно поиграть с интересным режиссёром. Как режиссёр выдумывает свой мир, так и лидер секты тоже. Как режиссёры интерпретируют оригинал, так и сектант тоже. С этой точки зрения ничем не отличаются постановки Любимова на Таганке произведений Чехова, Гоголя и проч. от интерпретации Библии для постановки спектакля сектой.

Участие в игре, в настоящем, а не имитационном действии всегда пленяет больше. Сектанты вынуждены быть более подвижными и привлекательными.  

Постулат. Секта – раскалывает. Но не факт, что то, что она раскалывает, этому не подлежит.

Я лично поддерживаю раскол Линькова философского факультета ЛГУ. Но дело не в этом. А в том, что его отсутствие полностью перечеркивает слово «философский» в названии факультета ЛГУ.

Вот о чём нужно думать официальным церквям. Почему когда убиваются или уходят раскольники, они всё более бледнеют и обессмысливаются?

 

Причина 6. Нестандартные чудеса

Все религии идут по простой проторённой дорожке – основать себя на зыбкой почве чудес.

На первом этапе чудо становится аргументом, затем рассасывается и отодвигается на задний план совершенно нечудесными ритуалами. И тут-то секты ловят их. У вас чудеса иссякли, плохо – а у нас вот они!

ЛЕММА. Смена одного бреда на другой не делает второй бред откровением.

 

Причина 7. Новые «откровения»

Конкуренция религий проходит на уровне ритуалов. Ритуалы формируют определенный психотип, модель поведения, в котором есть свои слабые места. И если человек начинает понимать причину своей слабости, он перестает воспринимать диверсионные ритуалы.

Например, который десять лет верующий проклинает свою плоть, затем слабеет. И тут делает одно упражнение цигун – и вдруг понимает, что от самых простых телодвижений прибавилось энергии, а энергия дала просветление, желание полететь! И это гораздо ярче, чем унылое стояние на проповеди.

Вот тебе и новый рекрут.

ЛЕММА. Ограничения одной религии дают карт-бланш конкуренту.

Рекруты в новой религии становятся сумасшедшими последователями. Иногда в силу отрицания бывшего рабства тела.

Цитата. Призвать лидера КПК Цзянь Цземиня к ответственности 4 года назад в Китае начались жестокие и незаконные репрессии над практикующими Фалуньгун, выполняющими 5 упражнений Китайского Цигун и старающимися во всем следовать Истине, Доброте, Терпению. Репрессии начались из-за чувства зависти и боязни ген.сека КПК за свою власть.

На данный момент от жестоких преследований погибло более 720  практикующих Фалуньгун. Из них 52% были женщины и 27.6% — пожилые люди в возрасте от 50 до 70 лет. Они перенесли более 40 различных видов жестоких пыток, которые явились причиной их смерти.

Сейчас в Америке и в Европе возбуждены суды против Цзянь Цземиня, против «офиса 610» (наподобие ГЕСТАПо), против руководителей этих жестоких гонений. Они обвиняются в геноциде, в жестоких пытках, в преступлениях против человечества.

«Акция в защиту Истины, Доброты, Терпения» направлена на то, чтобы остановить жестокие преследования в Китае, чтобы рассказать всем правду, чтобы осудить вмешательство КНР во внутренние дела суверенных стран. Мы Вас приглашаем поддержать Акцию в защиту добра и справедливости.

Игорь Изевлин, практикующий из Донецкой обл. «Акция в защиту Истины, Доброты, Терпения».

 

Причина 8. Потребность в порядке на низах. Ритуал бытовой, приближенному к человеку.

Церковь предлагает ритуальные ресурсы только в своих рамках и только для себя. Но если тысячи вопросов бытового, «низкого» свойства, которые требуют ритуала.

Как правило, церковь не успевает за ходом жизни и предлагает устаревшие ритуалы, не создавая новые. Либо просто закрывает глаза на области жизни, которые брезгуют. Как молодому человеку познакомиться с девушкой правильно и по-религиозному? Ведь даже сваты были далеки от церковной логики и лозунга «сердца соединяются на небесах». Как же на небесах, если сваты приходят с дикими словами «у нас купец – у вас товар», после чего идёт настоящая торговля! Сколько приданого, какие преференции – и проч. Какие уж тут небеса!  

Мы задаем вопрос, а нужен ли бытовой ритуал, останется ли он ритуалом, если станет бытовым театром? Хотя очевидно, что сейчас даже без института сватовства количество случайных браков и неслучайных распадов семей достиг болезненной точки.  

Секта «берёт» низовым организационным потенциалом. Государственная, официальная церковь не может дойти до низов – секта как форма самоорганизации низов доходит! Вот и пожалуйста: и брак устроит и трудоустроят и денег дадут! Что конкурентоспособнее? 

ЛЕММА. Чтобы не впасть в это противоречие, нужно дать право на миссию в том, что человек знает хорошо – профессии – и отнять её, где он просто ничего не смыслит.

 

Причина 9. Бумеранги контрпропаганды

Церковная контрпропаганда, которая настаивает на том, что человека в секте только зомбируют, делают себе медвежью услугу, не открывая многих привлекательных черт, которые у официальной церкви отсутствуют. Церковь это понимает и разумеется не обращает внимания на их достоинства, чтобы не показать своих недостатков. Но это оборачивается бумерангом. Ведь сами-то сектанты эти достоинства видят! Они приходят в секту, их встречают приятные, чисто одетые люди, приходят в церковь их встречает, как правило, пузатый поп, от которого невесть чем несёт, тычет свою руку на поцелуй, бегло крестит и забывает о твоём существовании. Я не знаю случаев, чтобы поп заботился о пастве как сектантские миссионеры. Попы всегда напоминают купцов или чиновников на доходном месте.   

 

ВЫВОДЫ. 1. Секты – как форма распада официальной церкви, на порядки «демократичнее», эластичнее, что увеличивает их конкурентность и разрушительность одновременно. 

  1. Церковь сама не может справиться с остатками своего распада.