АПОРИИ ФИЛОСОФИИ

как основание для выбраковки философии как науки

 

Апория множества философий

Философий великое множество. Это авторские философии — платоновская, Демокрита, гегелевская, марксистская и проч. Это и «школьные» — милетская, московская и проч. Это и национальные —  греческая, немецкая, русская и проч. Это и религиозные — христианская, даосская, индуистская и проч. 

Наличие множества философий, противоречащих друг другу, ставят вопрос, есть ли философия как предметная наука, которая исходит не от фантомов авторов, политических задач людей, групп, этносов и государств, а от самого предмета?

Здесь кроется главная проблема: именно с Предметом-то философии и есть главная неясность! То, что кроется в слове философия (мудрость) — не выдерживает никакой критики. Во-первых, из-за привязанности этого состояния к человеку, во-вторых, нет ничего более непроверенного, ненадежного, чем абстрактная мудрость.

В конечном итоге, то, другое и третье стало приближаться к слову «мировоззрение» или, того хуже, «мнение». Но мировоззрение и мнение однозначно говорят о частном отражении предмета, а не о нем самом. В этом смысле философия неинтересна.

Тогда что же интересно в философии?

Интересна ее противоположность — открытие и формирование неличного — того, что никогда частному лицу принадлежать не сможет, что никогда не может быть подвергнут оценке, поскольку есть величина порождающая. Без Порождающих и Знания о порождающих говорить о частных оценках и состояниях — дело неинтересное.

Таким образом, у философов интересно, незабываемо и ценно то, что является не их личным состоянием — а полученное ими Знание — то, что обращено к Глобальным Порождающим, которые философам не принадлежат.

Но соответствие с Порождающими еще необходимо вычленить из их наследия. В нем на грамм Знания может быть килограмм интеллектуально шлака, не отбросив который нельзя говорить о философии как плодотворной науке. Иначе говоря, нельзя оценивать «философа», пока он не пройдёт проверку как производитель Знания.

То же касается всех направлений философии.

Однако первым вопросом является следующий — можно ли в режиме философии вычленить Знания так называемых «философов».

 

Апория философия как псевдонауки

Слово «псевдонаука» состоит из двух корней: псевдо (греч. pseudos — ложь) — подобие, имитация, мнимость, и «наука» — технология, способ познания. Таким образом, слово «псевдонаука» обозначает «мнимый способ познания».

Псевдонаука характеризуется своими необоснованными претензиями: она всегда часть, выдающая себя за целое. Это может выражаться в утверждении частичного знания как целостного.

Также псевдонаука может заниматься подменой предмета: Знание как Предмет может подменяться Мнением о нем.

Учение — это система аргументов, отражающая мировую систему. Ограниченное учение, не скрывающее свою ограниченность, — правомочное учение, поскольку предполагает свое восполнение. Оно целостно и в части.

Философия беспредметна по определению. Это первый признак псевдонауки. Он же — апория философии.

 

Апория предметного профанизма философии

Профаническая систематизация наук хуже их уничтожения и диффамации.

Философия претендует на изучение Обобщений. Но если не проявлены частности – о каких обобщениях можно говорить? «Философы» были, скорее, риториками, логиками, политологами, физиками, финансистами, эстетиками и проч.

Пример: Аристотель: Название книги и предмет:

  1. Топика — Логика
  2. Метафизика — Методология
  3. Этика – Культоведение
  4. Эстетика — искусствознание
  5. Политика – Политология.

Почему же Аристотель называется Философом?

То же самое можно сказать обо всех т.н. философах. Не лучше ли дать им предметные определения? 

 

Апория допущений солипсизма

Любимое слово В. Ленина — солипсизм — точно выражает главную болезнь философии — подменять Предмет Мнением о нем. В конечном счете, получается, что предметный мир отходит на задний план и «занавешивается» фантомами — мнениями, по определению искажающими предмет. Главным Лицом становятся не Мировой Закон, требующий познания, а тот, кто эти мнения производит.

Это то, что называется солипсизмом (solus — от лат. один, единственный) — доказательства возможности существования субъекта при полной неопределенности Объекта.

Но именно это невозможно признать за наукой, поскольку именно преодоление «мнительной» стихии и постижение Объекта — Мира и его Закона, является научной задачей. В противном случае, в ученые можно записывать всех, кто оперирует мнениями — начиная с детей.

Солипсизм подчеркивает неполноценность философии — допущение неполноценного показывает: неполное учение или учение о неполноте — это псевдоучение, а точнее пропаганда взгляда на вещи. Наука заменяется пропагандой.

Это безусловная апория.

Примечание. Разоблачение одной формы солипсизма не означает реабилитации философии. Это, как правило, замена одного солипсизма на другой. К примеру, Ленин атаковал солипсизм Маха и Авенариуса с точки зрения своего солипсизма. Индивидуальный солипсизм он заменил групповым (партийным) солипсизмом.

 

Апория допущения Манихейства

Можно ли болезнь сознания назвать философией?

Манихейство допускает разорванность и антагонизм предметного мира. На миры —  добра и зла.

В системе постоянного воспроизводства форм жизни говорить о разорванности миров – значит, ничего о них не знать. А культивировать это незнание — вводить в обиход новые абстракции, которые, как правило, замыкаются на личный или групповой интерес (есть удовлетворение интереса — добро, нет — зло) — значит совершать концептуальное преступление.

И признавая за дуалистами называться философами, философия себя полностью дискредитирует, как дискредитирует себя оффшорная финансовая зона, с удовольствием принимающая украденные деньги.

Манихейство с точки зрения методологии выражается так: установкой часть выдать за целое. Причем в десятках проявлений:

Решение части выдать за решение целого,

Взять право целого в частные руки,

Результат — часть получает целое в собственность и в соответствии со своей ограниченностью его монополизирует (сворачивает Целое в Одно).

Ответственность в манихейской системе соответственно навязывается остальному Целого.

Сила манихейства — в бессилии знания. Знания всегда целостны. Это не значит, что знания должны быть только абсолютны и полны. Необязательно. Можно быть целостным в части, зная пределы этой части, и зная, что за пределами этой части находится другой предмет с возможным о нем Знанием.

Тогда возникает криминальный аспект философствования.

Чтобы укрепиться, манихейству необходимо ослабить Знание, либо сделать его искаженным, примитивным, дезориентированным — в конечном счёте дискредитированным! и манихеи это под прикрытием научного статуса философии делают!

Апория.

Примечание. Конспиративный смысл псевдоучений и псевдонаук — обоснование манихейского двойного стандарта. Это подтверждает конспиративный смысл философии.

Она принимает как философов:

  1. Дж. Беркли, солипсиста и манихея.
  2. Канта, агностика и манихея.

Она принимает как учения внутри себя (недостаткам всегда нужны подпорки):

  1. Экзистенциализм, сумму манихейских фантомов. С. Киргегор, М. Хайдеггер, К. Ясперс.
  2. Персонализм, сумму манихейских фантомов.
  3. Интуитивизм, познавательный фантом и блеф.

И прочие:

Теории как фантазии и общее резонерство (Ларошфуко, Паскаль, Монтень);

Теории как «обнаучивание» политической задачи (противопоставление сознания и материи в марксизме);

Теории как факт познавательной недостаточности (обоснование бессилия познания в теологии);

Теории как обоснование убогой прагматики (позитивистские штудии);

Теории как результат фобии (Киркегор «Страх и трепет», «Болезнь к смерти», Шестов, «Апофеоз беспочвенности» и проч.).

Лемма: Нельзя болезнь сознания принимать даже за философию – влечение к мудрости.

 

Апория допущения интуитивизма как формы познания

Слово «интуиция» происходит от латинского слова intueri — пристально смотреть. Но точнее было бы перевести как «смотреть внутрь».

По этимологическому определению можно сразу заметить, что познания в этом слове нет, а есть просто субъективный взгляд на вещи, который при всех обещаниях заглянуть внутрь, останется на поверхности. Что, кстати, подтверждается практикой использования этого слова. Интуиция — это личное проникновение в предмет или божье снисхождение на то же лицо – с изобретением, выдумыванием увиденного.

О знании предмета речи нет.

Вывод: интуитивизм — самый простой способ спрятать свою неполноценность. Интуиция считается именно личным актом, который непонятен никому другому (зачастую и самому интуитивисту). Замечательный способ законспирировать свой интерес! А еще более выгодно законспирировать ответственность! Действительно, если неизвестно, откуда что пришло, как может отвечать за свои галлюцинации интуитивист?

Нет корней — нет спроса и ответственности. Ведь проверить интуицию невозможно! И философия покрывает этот познавательный блеф!

Если интуитивизм провоцирует беспринципность познания и провоцирует производство фантомов, и одновременно находится внутри философии, то это апория.

Интуиции как познавательного фантома — интуитивное познание бога (фактически частное откровение). Обратите внимание, как самое примитивное постигает самое Великое. Не это ли самый убедительный аргумент против интуиции как познавательного блефа?

Интуиция — метод познания или его сокрытия?

Интуиция прикрывает изящный культово-концептуальный трюк: он получает то, что посылает! Он получает желаемое и попробуй доказать, что это не божье снисхождение, ведь интуиция — это разовый акт!

Познание удобного — псевдопознание. Это фактически трансформация собственного мнения. Откровение — форма не априорного познания, а форма априорного утверждения априорных форм. Типичный паразитизм.

Призванная производить Знания, но занимающаяся интеллектуальным, экономическим и иным вампирством — это философия?

Апория.

 

Апория признания за каждым умозаключением статус знания

Наука, которая не может разобраться со своими противоречиями и принимает любые фантомы, даже галлюцинации за мудрость, является псевдонаукой.

Если она не может организовать изучение Предмета, она не наука.

Если она не может выделить свой Предмет в системе предметного мира, она научная имитация.

Философия, признавая любое умозаключение, тысячи противоречащих друг другу школ, соревнующихся между собой в пропаганде своих взглядов (и это вместо производства знаний!), ставит себя вне статуса науки.

 

Апория неоценки своего продукта — Знания

Философия не занимается оценкой своего производства и продукта.

Кто, кроме Науки о Знании, знает, сколько стоит Знание?

Философия этого не знает.

 

Апория псевдоэлитности философии

Философы заявляют, что они занимаются изучением абсолютов и сущностей.

Цитата. «В силу такой характеристики аристотелевской философии следует отметить то, как сам Аристотель разъясняет назначение «первой философии». Аристотель говорит так: «Есть некоторая наука, исследующая сущее как таковое, а также то, что ему присуще само по себе» (Метаф. III, 6. 1003а). Затем: «именно первой философии надлежит исследовать сущее как сущее — что оно такое и каково все присущее ему как сущему» (так же. VI. 6.1026а). Как это было в прошлом для философской мысли, как это есть в настоящем, как это будет всегда и далее, согласно Аристотелю, все то, к чему стремится философия и что для нее в какое угодно время будет сохраняться как вопрошаемое, следовательно, никогда не постижимое полностью и окончательно — это всего лишь один вопрос: что есть сущее?. Слова самого Аристотеля: «И вопрос, который издревле ставился и ныне постоянно ставится и доставляет затруднения, — вопрос о том, что такое сущее» (там же. VII. 1.1028b). Философия выясняет, что есть сущее, поскольку оно есть действительно, т.е. действительно, «это вопрос о том, что такое сущность». Сущность в смысле бытийности сущего как такового, т.е. jusis (природа) ранних греческих мыслителей: и это есть далее Logqs Гераклита, ‘`En (единое) Парменида, ’Iδéa Платона и En ergeia Аристотеля. Уже в новое время Декарт осмысливал подобного рода сущность как субстанциальность ego cogito, Лейбниц как rapreasentatio (представление), у Канта — это трансцендентальное ego, у Фихте — абсолютное Я, Шеллинг говорит о воле, имеющей смысл «прабытия», наконец, Гегель постигает субстанциальность, субъективность и волю как Дух (Geist) в смысле мышления, осознающего себя в своем собственном понятии (Begriff). (Сергеев К.А., Перов Ю.В. Гегелевская история философии в контексте новоевропейской метафизики. / Г.В.Ф. Гегель. Лекции по истории философии, СПб 1993. С.6)

Отодвигая на задний план первичность Знания, философия напоминает строителя, желающего возвести храм, но не имеющего при этом даже молотка и двух-трех гвоздей.

Паразитические занятия только Высшим — главный грех философии: нежелание спускаться на грешную землю и заниматься преходящими явлениями и формами знания как незнания. А что тогда делать с познанием глупого, недостойного, неолимпийского? Если не знать переменного, то как его можно отличить от Сущности — постоянного? А кто будет определять предел неистинного, чтобы обнаружить предел истинного?

Почему, наконец, не заняться черновой работой — упорядочиванием незнания и фантомов? Ведь если поставить меру незнания на место, это незнание будет нейтрализовано. Ведь не везде нужна полнота знания, есть имманентное незнание — имеющее право на существование. Зачем токарю знать, как работает турбина электростанции? Будет замечательно, если он в пределах своего знания оставит пределы  неразрушительного незнания. 

Если сущности нет в пыли на дороге и она не является предметом философии, то есть два пути решения конфликта — отбросить пыль или отбросить сущности. Дилемма крайне пустая, как пусто противопоставление пыли и сущности.

Доказать вечность переменного — просто: история пыли насчитывает столько же лет, сколько история Сущности. Сущность постигается через пыль и наоборот. Отрицание этого и установка только на абсолютное — апория.

 

Апория Неспособность отнять свой предмет у Теологии

«Философия, согласно Гегелю, есть наука, постигающая логос бытия-как-сознания, причастного изначально к Божественному. Не в том суть, что в Средние века философская мысль подчиняется теологии, и вовсе не в том, что философия есть рациональная теология. Все это, разумеется, имело и имеет место. Ведь еще Аристотель приводил в тесную и нерасторжимую связь философию в ее подлинном назначении с …, т.е. с Божественным знанием. В том главное, что философия есть теология в смысле спекулятивно-диалектического понятия духовного бытия, к коему человек оказывается причастным через непрерывное усилие к осознанию своей воли быть завершенным само-сознанием (абсолютным знанием) своего истинного достоинства и всеобщего пред-определения. И в этой связи Гегель разъясняет: «Ибо философия не имеет другого предмета, помимо Бога, и, таким образом, представляет собою по существу рациональную теологию, но так, как находящаяся на службе у Бога истина представляет собою непрерывное богослужение»». (Сергеев К.А., Перов Ю.В. Гегелевская история философии в контексте новоевропейской метафизики: Вступительная статья // Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Книга первая. СПб: Наука, 1993. С. 59).

Комментарии излишни.

 

Апория бессмысленности псевдоэлитного познания

Есть ли смысл заниматься познанием абсолютно безграничного, если ваше знание может быть небезгранично?

Станете вы задумываться над тем, стоит ли вам ремонтировать автомобиль, если вы не знаете, есть ли жизнь на Марсе

Философы отвечают на это иначе: зачем заниматься познанием бесконечного, если бесконечное — познается бесконечно?  Зачем тогда заниматься познанием конечного, если мы не знаем Бесконечного?

Если познание бесконечно, то оно бесконечно и в данный момент. Если это так, то я знаю то же самое, что должен буду узнать через любой шаг далее.

Вопрос: зачем познание? Познание — бессмысленно, если нельзя познать бесконечность.

Не правда ли, простой способ — обессмыслить элитные претензии философии?

Занимаясь всем и ничем одновременно, философия попадает в положение апории.

Неужели предельное знание в пределах не может удовлетворить на данный момент человека?

Может.

И снобистско-«элитное» непризнание этого есть апория философии.

 

Апория отсутствия борьбы с фантомами

Познание — это всегда акт отделения знания от незнания (феномена от фантома). Если этого нет, перед нами имитация познания.

Это тем более очевидно, когда философия видит наглое, беспринципное и массовое производство Фантомов! Неучастие в борьбе за знания, трусливый эклектизм (от лат. — беспорядочное собирание), допущение того, что профаны с «откровениями» имеют наглость свои фантомы называть высшими знаниями!

Откровение как производство фантомов — наиболее вызывающий для познания акт, против которого философия до сих пор не нашла противоядия. До сих пор.

Можно прочитать фрагмент из книги А. Ф. Лосева «Дерзание духа» и ответить на вопрос, дают ли эти фрагменты дополнительные основания различать философию и методологию.

Цитата. «Как же научиться думать

…Однажды у входной двери моей квартиры раздался звонок. Сказали, что пришел какой-то студент, как он говорит, по очень важному делу. Я попросил пригласить его.

— Здравствуйте, — сказал вошедший ко мне. — Я Чаликов, студент.

— А, — сказал я, — садись. Что это ты ко мне забрел? Какими ветрами?

Чаликов сел и в очень серьезном тоне заговорил так:

— Только я не за консультацией. Нет-нет, я по серьезному.

— А что же консультация — это не серьезное?

— Я не о том, я, знаете ли, хочу научиться мыслить. Как мне научиться мыслить?

— Ишь куда метнул! — сказал я. — Чего это тебе приспичило?

— Знаете ли, — продолжал он довольно смущенным голосом, — мысль представляется мне чем-то таким глубоким-глубоким, ясным-ясным, светлым-светлым, а главное — простым. Да и точность также. Чтобы было точно-точно и понятно-понятно, как таблица умножения. Ну и краткость тоже. Как это сделать? Что, по-вашему, тут предпринять?

Тут я понял, что мальчишка действительно пришел для серьезного разговора. Что-то он уж очень почувствовал, чем-то на него этаким повеяло, что-то ему померещилось из важного и нужного. Я сказал:

— Слушай, Чаликов. Ты умеешь плавать?

— О, это мое любимое занятие в течение многих лет, и в детстве, и в юности. Я настоящий пловец.

— Ну, а расскажи, как ты научился плавать.

— Да что тут учиться? Тут и учиться нечего.

— То есть как это «нечего»? Разве не тонут люди от неумения плавать?

— Но ведь это только дураки тонут. Я же не полез сразу в глубину.

Сначала берега придерживался. Бросишься, бывало, в речку, а ногами дно все-таки чувствуешь. Потом стал замечать, что, бултыхаясь в воде, в какие-то минуты уже не опираюсь о дно реки ногами, а держусь на воде, не знаю как. В конце концов, откуда ни возьмись, у меня появились движения руками и ногами, и я вдруг почувствовал, что плаваю…

— Чаликов! — воскликнул я. — Да ведь ты молодец. Ты, я вижу, из догадливых. И главная твоя догадка заключалась в том, что для того, чтобы научиться хорошо плавать, надо постепенно приучиться к воде. И раз ты это понял, то я скажу тебе так: хочешь мыслить — бросайся в море мысли, в бездонный океан мысли. Вот и начнешь мыслить. Сначала, конечно, поближе к берегу держись, а потом и подальше заплывай.

— Позвольте, — сказал Чаликов. — Как же это так? Где его взять, это море мысли?

— История философии — вот море мысли.

— Значит, опять вуз? Учебники читать?

— Постой… Я ведь тебе об этом пока еще ни словом не обмолвился? Я сказал о море мысли, о бездонном океане мысли.

— А как же тогда подступиться к этому морю мысли?

— Но ведь ты же сам сказал: чтобы научиться плавать, нужно постепенно приучить себя к глубокой воде.

…давай и посмотрим, что другие говорят о мире. Ну вот, если начинать с самого первого по времени европейского философа, с Фалеса, то, по Фалесу, мир — это наша современная глубокая тарелка, плавающая кверху дном по воде. Скажи, пожалуйста, тебе нравится такое представление о мире?

— Вот так европейский философ! Это какой-то фантазер, а не философ.

— Пусть фантазер. А вот другой греческий философ, Анаксимандр, учил, что в небе существуют своего рода шины, наполненные огнем, и этот огонь прорывается из них в виде тех небесных светил, которые мы видим.

— О господи! Одно лучше другого.

— А греческий философ Ксенофан говорил, что Земля представляет собой неподвижное тело, которое бесконечно распространяется по всем сторонам и уходит в бесконечную глубину.

— Ну и ну! И это называется философия!

— А вот согласно учению греческого философа Анаксимена, земля есть плоский диск, плавающий по воздуху, и небесные светила тоже плывут по воздуху вроде древесных листьев…

— Ну уж нет! Ведь это все какой-то вымысел, поэзия, что ли, какая-то, а не философия». (Лосев А.Ф. Дерзание духа М., 1989. С.6)

Вопросы. А.Ф. Лосев употребляет слово «философия», не видя в нем содержательного изъяна, замеченного студентом (хотя бы называние Фалеса философом).

  1. Можно ли допустить признание Лосевым производство философами фантомов — наукой?
  2. Можно ли признать наукой философию, которая до сих пор принимает в качестве «мудрости» откровенно устаревшие фантомы?

 

Апория смешение теоретической деятельности и гносеологичской

Философия уже отождествилась с теоретической деятельностью.

Первые проблемы начинаются тогда, когда работа дается тому, кто ее никогда не сможет выполнить. Однако ее можно — дать, как можно дать шить пальто плотнику. Что он вам принесет?

Если сегодня производством знания занимаются некие теоретики, то это первый абсурд, поскольку в слове не заложено никакого ответственного результата. Теоретик — это просто наблюдатель, в лучшем случае исследователь — то есть тот, кто созерцает или изучает следы, признаки, но не сам Предмет.

Теория — theoria — греч. наблюдение, исследование

Но в таком случае ВСЕ в мире теоретики! Зачем же открывать специальное производство?

Теоретик не отвечает за результат. По определению. Он же только следует за предметом, фиксируя его следы. Теоретик, подменяет специальную науку, которая изучает следы более профессионально. Это Криминология.

Теоретик дает только теории в виде теорем. Это то, что есть, просто нужно еще доказать! А если не доказать, то поверить. Теорема постоянно тяготеет к лемме (положение, которое не требует доказательств). Теоретик — к религиозному деятелю.

Иначе говоря, теоретик все равно должен придти к концептуалисту, чтобы тот произвел доказательства своим фантазиям.

Но если фантазии теоретиков могут быть безобидны, то могут быть небезобидны интересы Заказчиков теоретический исследований, которые попросят найти их интересующие следы — следы, доказывающие состоятельность, например, их политического замысла. Вспомним, сколько теоретиков, нашёл Гитлер! Какие имена! Они с легкостью обнаучили весь политический заказ! А какие имена привлекли США, чтобы обнаучить собственные политические мифы о свободе и демократии?

Поэтому возникают вопросы 1. О создании концептуальной криминологии, 2. О создании рыночных условий для всех производителей умственного продукта — со всеми отсюда вытекающими. Только рынок скажет, рентабельно ли держать теоретиков?

Теоретики постоянно дают повод к иронии со стороны концептуальных диверсантов, которым не нужны знания, а необходимо выполнить политический заказ. Известным случаем можно считать издевательское требование Карла Маркса «проверить теорию практикой». Марксистский критерий истинности проверки теории практикой приводит к тому к тому, что ведущей величиной становится эксперт — Практика, а теория остается как бы нищей приживалкой. Отсюда ироническое выражение «теоретизирование», намекающее на бесполезность интеллектуальной работы вообще. 

Это не имело бы серьезных последствия, если бы пренебрежительное отношение не коснулось концептуального производства вообще. Теоретическая деятельность сделала его вторичным. Именно поэтому теоретическую деятельность необходимо сворачивать и заменять деятельностью концептуальной. Однако пусть это произойдет в рамках рыночного процесса.

Отсутствие на данный момент механизма оценки теоретической деятельности, отсутствие процесса выбраковки, штрафов, неустойки есть Апория.

 

Апория отсутствие гносеологической воли у теоретиков

Современный гносеолог — это не просто производитель знания — это таран, это герой неоткрытого фронта. Ум — не главное, главное воля к знанию, стремление разделаться с фантомами человека, невзирая на их желание или нежелание. Так как разделываются со Знаками Чумы — отправляя ее в костер. Вместе с зачумленными.

Бесстрашие перед перспективой быть нелюбимым, плохим и нестильным делает авангардного концептуалиста героем невидимого фронта, проходящего в головах и сердцах людей и народов.

Теория же лишь исследование — то есть возврат назад, тогда когда основная задача человека — идти вперёд, определять Путь Движения и Логику Предмета, в котором он держит Путь. Но профессионально теоретик ограничен, он не способен перевести Исследованное в Путь и Метод (Шаг). Он может опять-таки поделиться своими фантазиями или обнаучить заказ.

В этом случае страдает уже не вся гносеология, а именно Методология с сопряженной с ней Криминологией.

Безответственная узурпация теоретиками жизненно важных неангажированных наук и отсутствие адекватного отпора этой узурпации есть Апория.

 

Апория признания за Логикой статус отдельной науки

Изобретение наук — результат теоретизирования (создания теорий). Теоретик готов к любому Предмету приставить свое слово. Теория мышления, теория языка, теория производства авторучек, теория глины. В этом не было бы ничего страшного, если бы результаты теоретической работы определялись бы как первичные, промежуточные, ненаучные. Наблюдение за предметом — это не страшно. Но когда теоретики на основе созерцания или наблюдения захватывают статус науки и начинают на этом спекулировать — это уже опасно.

Классическим недоразумением можно считать создание Логики как отдельной науки.

Логика — происходит от древнего греческого logos остается до сих пор универсальным словом для обозначения ряда свойств Предмета. Он обозначает: 1. Слово 2. Закон 3. Наука.

Слово логика соответственно, не многозначное. У него одно значение, но воплощенное в разных состояниях разных Предметов, в которых оно обозначает одно свойство — Законность.

Логос и Логика соотносятся как Предмет и Предмет в действии. Логика — движение Закона — закономерности Предмета (снимается в Законодательстве), Закон в сознании человека — Научное Знание (снимается в Методологии), научное Знание выражается в Языке (снимается в Лингвистике) и реализуется в Пошаговости (Методике) и Последовательности (Криминалистике).

Между тем еще с Гегеля идет возвеличивание того, что и не претендует на повышение статуса («наука Логики»). Зачем отличного плотника тащить на царский трон? Ведь ясно, что у него две судьбы — либо бросить не свое дело, либо испортиться: перестать быть хорошим плотником и стать плохим императором.

Гегелевская манера не сомневаться в себе привела к нехорошим последствиям — Логика потерявшая себя стала великой ненужной сегодня после двух веков профанации в рамках формалистики. Она перестала заниматься своей работой и не умеет делать чужую.

Сколько абсурдов «логически» «доказано» — все религии логично доказали массу своих догм. Например, как «доказывали», секта хлысты («христы») необходимость свального греха? У каждого свое тело и своя душа. Но мы — община, нам необходимо единение. Но единение душ неполное. Нужно объединить тело и души. Какой самый непосредственный способ объединить тела? — Правильно. Поэтому коллективное совокупление дает общую душу и общее тело. А если учесть, что в момент радений душа прорывается к богу, то и тело прорывается к Богу. Логично — полное слияние всего и вся! Что, нелогично?

Как и религии, все теории «доказали» правоту их авторов. Никто не согласился признать свои ошибки. Но у каждого своя «логика» по поводу другой позиции. Так есть ли в этом виде Логика?

Логика — не наука, а свойство предмета, качество знания и качество методологии и метода. Непризнание этого — Апория.

 

Апория отсутствия у философии Системы Знания

Система предполагает наличие Уровней Сложности и Профессиональных Сфер Деятельности.

Нет именно выявления качества Знания и закрепления его по Уровням Сложности. Так и получается, что смешивая сложные и простые концепты, сваливая их в кучу, интеллектуалы получают в голове свалку, с которой невозможно работать и которую можно только утилизировать. А утиль всегда гниёт.

Неупорядоченное в Системе Знание рано или поздно просится в утиль за ненадобностью и вредностью.

Однако это сопровождается потерей престижа и стоимости Знания, вплоть до отказа в его использовании и применении в жизни.

Апория.

 

ОБЩИЙ ВЫВОД: Претензии философии на статус науки о знании должны быть аннулированы. Она должна быть выведена за пределы финансирования как неэффективная и нерентабельная сумма архаичных частных взглядов.

Обоснование: философия вместо производства Феноменов — Предметных Знаний занимается производством Фантомов — Беспредметных затратных Иллюзий.