ОПАСНАЯ ЭКЛЕКТИКА ФИЛОСОФИИ ПЕТРАРКИ

Статья 1. Право на эклектику

Мало кто знает, что Петрарка, известный как основатель лирической поэзии, не чурался философии. Однако это делал поверхностно, что привело его к сомнительному выводу, о котором скажем ниже. Поводом для статьи стало то, что многие сегодня, не будучи способными разобраться в философских влияниях, прибегают именно к подобному тезису. Нас заботит популярность этой версии. Суть сводится к тому, что все философии хороши, если они удобны и пригодны к моменту. Но момент трактуется как склонность к истине. Эта странность и становится поводом для изучения.  

            В большом послании «Иоанну Колонне, монаху ордена проповедников» (30 ноября 1337 г — 1341 г), Петрарка пишет о том, что философские школы должны быть удобны к моменту, но любить следует истину и ради истины, если что, можно и должно уничтожать эти же школы. Он говорит:

            «Ты знаешь мою перипатетическую привычку двигаться. Мне движение нравится, моей натуре, моим обычаям оно как нельзя более соответствует. Что до мнений перипатетических, то некоторые нравятся, другие ничуть: я люблю не философские школы, а истину, так что сейчас я перипатетик, потом стоик, в промежутке академик, а часто ни то, ни другое ни третье, если вижу что-то подозрительное или противное истинной и обещающей блаженство вере. Любить и одобрять философские школы позволительно – только когда они не чураются истины, когда не отвращаются от главной цели, если в чем–то они это попытаются сделать, будь то Платон, Аристотель, Варрон, или Цицерон, их надо с благородной непреклонностью презреть и растоптать» (Франческо Петрарка, Лирика, автобиографическая проза, М., издательство Правда, 1989 г.,  с. 246-247). 

            Если бы не последнее заявление от лирического поэта, певшего о прекрасной Лауре, то фраза была бы банальной. Однако именно последний тезис и заставляет нас рассмотреть эту позицию с нескольких точек зрения.

  1. право на философскую эклектику
  2. состоятельность «истинной» философии
  3. авторское право в философии
  4. право на философские репрессии.

           

            Итак, первый вопрос – о праве на эклектику. Может ли человек выбирать из философии, философской школы только то, что ему удобно, не считаясь с её внутренней логикой? То есть может ли пользователь пользоваться частью, когда целое это не позволяет? 

            Причина такого вопрос есть: если в философии пользоваться частью, то эта часть рано или поздно приведет к ошибке и покажет её недостаток больше, чем достоинство. Это по определению. Получается, что пользуясь частью, пользователь даёт изначально ошибочное и ограниченное представлении о философии. Любой. Мы не говорим о качестве целого, но ясно, что если из слабого целого взять только часть, что это целое ещё более ослабнет. Тогда становится ясно, что взятая малая часть обречена на неистинность даже в ограниченных пределах. То есть пользование частью делает философию обрёченной. А, значит, по конечному тезису Петрарки, репрессированной.

            Если же пользователь берёт много частей из разных философий, то образуется этакий цветник из жизненеспособных муляжей, которые, конечно же, уступят некой «истине». То есть количество слабого никогда не даст никакого качества, а значит эклектизм только «подставляет» философии, которые претендуют на состоятельность.

            Далее, есть обратная ситуация. Эклектизм позволяет из совершенно негодного целого взять часть, и тогда негодное целое может заявить, что по востребованной части можно судить о состоятельности в целом.

            Это говорит о том, что эклектизм крайне вреден и необходимо введение авторского права на философии, чтобы их использование было в логике этой школы, а не становилось жертвой эклектичного использования. Действительно, если судить об Аристотеле только по перипатетическим техникам (перипатетика, проще говоря, прогулка), не обратив внимание на «Топику», то можно будет только об Аристотеле поиронизировать. 

            Третья причина: слабая часть не дает представления о настоящей слабости философии. То есть выдернутая из целого часть фактически скрывает настоящий дефект философии. Это неприемлемо.

           

            Всё это говорит о том, что пользователь не имеет право искажать философию эклектическим отношением, а это значит, что наступает момент, когда каждая философия должна озаботиться своим авторским правом, который не только защищает собственность, но и диктует алгоритм использования.   

 

ОПАСНАЯ ЭКЛЕКТИКА ФИЛОСОФИИ ПЕТРАРКИ

Статья 2. Аристотель как жертва Томизма 

            Поднятый вопрос об авторском праве на философию и её использование в контексте заявления Петрарки (см. Статья 1. Право на эклектику) обостряется тем, что Петрарка, будучи католиком, свёл философию Аристотеля к ничтожной части — перипатетике – с намёком, что, его философия, конечно же, уступит истинной вере, — тогда, когда католицизм в огромной части базируется на Аристотеле, его формальной логике, его дуальной модели, отчасти на эстетике, во многом на политическом учении, и называется всё это по имени автора перелицовки Аристотеля – Томизм.   

            Томизм – от имени Фома (Тома) Аквинский (Аквинат) (1225 – 1274 г.), католический (доминиканский) монах, который переработал Аристотеля для нужд Католической церкви. Надо сказать, это случай уникальный, когда одно учение зиждется на своей противоположности, пренебрегая логикой последнего. Действительно, приспособить языческое учение для нужд антиязыческой церкви, — дело нетривиальное. Но Тома Аквинат это сделал, написав странную для аристотелевского последователя книгу «Сумма философии, об истинности католической веры против язычников», и сейчас КЦ живёт, питаясь этой философией, как своей. Несмотря на разнообразные модернизации, появление неотомизма, Аристотель остаётся «католиком». 

            Разумеется, Аквинат полагал, что он облагодетельствовал Аристотеля, перемонтировав его философию. Считалось, что привести языческих философов в стан католиков – дело благое. Конечно, Аристотель сейчас ничего не скажет. Но есть логика его философии, которой Аквинат пренебрёг. Вот и вопрос: были ли основания у Аквината брать авторскую философию и, переделав её, дать ей свое имя? Не налицо ли искажающий плагиат?  

            Причём есть еще более серьёзные положения этого факта. Является ли Тома первым и единственным заимстователем у Аристотеля? 

            Аристотель родился и работал за 300 лет до появления устной версии Нового завета, точнее, Нагорной проповеди. Ключевой доктринальный тезис Нагорной проповеди – фундаментальный, основной закон формальной логики – закон исключения (исключённого) третьего, на котором строится вся дуальная доктрина католицизма. В Нагорной проповеди он звучит так: «Говори: да, да, нет, нет, все остальное от лукавого». То есть Иисус пользовался Аристотелем задолго до Томы.  

            Вот и вопрос: как относиться к заявлению Петрарки о том, что Аристотель – это  всего лишь перипатетик, который изобрел манеру учить, прогуливаясь в парках. Ведь, если так, то «обращение» Аристотеля в католичество – его спасение. По логике церкви, так. Но тогда есть вопрос о судьбе самого Аристотеля и его философии: тогда чья она – Аристотеля или Томы? Что же, считать Аристотеля чернорабочим Томы, который «спас» его от язычества, или считать Тому, если не плагиатором, а, скажем мягко, зимствователем. 

            То есть «истина веры», по Петрарке, может быть утверждена путём того, кого можно в любой момент «уничтожить»!  

            Такой парадокс.

           

            Отсюда однозначно следует вывод об авторском праве на философию, чтобы автор распоряжался её судьбой и после смерти, а не оставался жертвой хищного цитирования, купирования частей для переработки в неизвестно что. Отъем результатов труда по формуле «мы переработали ваше неудачное в достойное, поэтому вы можете в утиль», должен быть в рамках консервативной школы остановлен.   

            Актуальность вопроса, который спровоцирован Петраркой, для сегодняшней философской «академической» «науки», которая живёт хищным цитированием (например, «вырыванием кусков из контекста»), несомненен.

            Защита философии от произвола интерпретаторов в современной России должна сделать главное: перестать жить паразитически, нужно начать жить инновационно: разрабатывайте своё, а не теряйте время на перемалывание авторского в ненужные интерпретации. Сегодня вторичность продукта неинтересна: переработанный Аристотель всё равно останется Аристотелем, а интерпретаторы только потеряют время.   

           

            Петрарка, создав прецедент того, как может уничтожаться автор философии, косвенно показал, что пренебрежение к школам чревато потерей и «философии истины».

 

ОПАСНАЯ ЭКЛЕКТИКА ФИЛОСОФИИ ПЕТРАРКИ

Статья 3. Качество философии

1.

            Итак, помимо лирических сонетов, посвящённых Лауре, Петрарка проявил себя как философ, не выдающийся, но всё же. Его тезис, что все философии хороши, каждая на разный случай, но без права на истину, вызывает некоторое недоумение. Хотелось бы поправить Петрарку другой формулой, предполагающей нашу реплику: Все философии хороши, если они хороши.

Можно начать с более спокойного тезиса: всё можно принять, если это есть. Можно принять философию, если она есть. Но если её нет, а она только кажется, предполагается? Ведь кто-то же назвал Петрарку, не выработавшего философии, философом. Мы как раз пользуемся для анализа одной типичной для многих неустойчивых умов фразы его именем как поэта. Потому как такой подход вообще не может породить философии. 

 

Консервативная школа дает четко понять, что она готова принимать позиции при их наличии и качестве. Если этого нет, то не о чем говорить. Это говорит о главном: чтобы философию принять – она должна состояться. Чтобы приемлемость состоялась, нужно состоятельность философий. Это значит, чтобы пользоваться философией, нужно доказать её наличие.

Это крайне важный тезис, который относит нас к созданию экспертному допуску философии к званию философии. Экспертный допуск предполагает выработку квалификационной матрицы для определения качества философии.

Причём, что важно отметить, философию есть смысл судить не по тому, что в ней нет, а по тому что в ней есть, чем она сильна. То есть мы вводим консервативный критерий отбора – философию можно судить по лучшему, а не по её худшей части. Однако есть важный момент, который заставляет философию судить и о её недостатке.

 

  1. Допуск

Каждый автор гласно или негласно претендует на Уровень Претензий. Между этим Уровнем и качеством самой философии может быть значительная дистанция. То есть разницу между качеством философии и её претензией можно, безусловно, подвергнуть негативной оценке. Иначе может показаться, что философия эти претензии удовлетворила. 

Определить претензии можно по самой тематике. Например, тот же Петрарка, явно заботясь об универсальности своей позиции и о привлечении античных философов на службу католической философии, не справился с этим, поскольку не провел ни одной показательной сегрегации хотя бы одного элемента из Аристотеля. Этим занимался Фома Аквинат, поэтому и получил звание преемника Аристотеля. Поэтому между написанным и философией лежит пропасть, которая ставит Петрарку вне философии.   

Понятно, что от такого вывода Петрарка не пострадает – работа у него другая, но мы представляем модель философской стратификации, чтобы придти к главному – праву на использование философии.

 

  1. Авторское право

А кто дает право Петрарке пользоваться чужими философиями в своих целях? Более того, кто примитивному позволяет оперировать мощными достижениями? Никто не позволяет строить замок ученику и подмастерью. В философии сейчас это возможно.

Думается, пока с этим покончить. Технология этого проста: введение жёсткого авторского права.

Если продолжать линию использования католиками Аристотеля, то совершенно спокойно нужно лишить Фому Аквинского статус автора аристотелизма, и вменить ему статус плагиатора. Тогда у Петрарки как у кандидата в философы не будет соблазна делать такие заявления, что, мол, мы будем использовать философии, как и когда нам будет удобно.

Каждая философия имеет своё назначение (даже если ошибочное). Она сама определяет своё применение. Если же её будет определять дилетант, то она может только быть сломанной. К примеру, Аристотель не был озабочен построением Церкви, он был озабочен созданием устойчивых политических явлений – Государств – тем, чем были тогда озабочены все сильные умы. Как можно транспонировать произвольно техники каменотеса в брадобрейство? 

Защита вещи от дилетанта – одна из задач культивации авторского права, с которым Петрарка не был знаком, поэтому мог столь широко распоряжаться тем, что он не создавал, превращая оригиналы в эклектический жмых. Но время приближает нас к тому, что авторское право позволит нам произвести стратификацию философий на справедливом основании авторства.