АПОРИИ КОНКУРЕНТНЫХ МОНОСИСТЕМ

Прежде чем провозглашать свою всеобщность, система должна доказать, что она способна если не сейчас, то потенциально освоить любое логическое пространство и ответить на все принципиальные вопросы. Причем — не задвигая неудобные в угол путем демагогии или путем политического давления, не обрушивая на противника ушат априорных проклятий, но, напротив, идя навстречу критике, которая выявляет системную ограниченность, помогая тем самым восстановить полноценность системы.

Между тем именно последнего качества предшествующие глобальные системы и не име-ли. В первую очередь бросается в глаза отрицательный пафос в оценке своих идеологических предшественников. Как христиане кляли язычников, марксисты — христиан, либералы — маркси-стов? Не желая слушать аргументов противника. Книги Цельса уничтожены христианами, храмы христиан разрушены марксистами, либералы “топчут” марксистов, забывая, что по логическому происхождению они все одно и то же. Это — мономодели. А все моносистемы в своей глубинной сущности и формах внешнего проявления одинаковы. Идя к власти, разрушая все перед собой, — они убежденные демократы и либералы. Взошедши на трон, — они становятся монстрами, попи-рающими законы логики и природы, порождающими очередных либерал-демократов с теми же инстинктами разрушения.

Во-вторых, бросается в глаза не жажда постичь целостность мировых процессов и, вы-явив, утвердить их органичные формы, но — избирательность всех систем, стремление утвердить свое видение, свой взгляд, свой частный закон. Так утверждается не органичность, но ограниченность. Отсюда проистекает радикализм самоутверждения идеологических претензий, неверо-ятная, животная жестокость при утверждении своего и только своего «святого».

Христианство ставит вне закона язычников и поэтому вырезает целые народы, марксизм — промышленников и банкиров, укладывая под топор целые классы, иудаизм, ислам — всех подряд, поскольку все остальные — неверные.

Но главной опасностью является не избирательная установка названных и подобных им систем. Это может допускаться внутри целостной системы как легитимная форма борьбы. Опас-ность и массовые трагедии исходят из неадекватной самооценки систем. Будучи выражением частных интересов и опираясь на частные закономерности, эти системы выдают свои частные интересы за интересы всего человечества, свой частный устав — за мировой Закон, свои частные цели — за вожделенные устремления всего человечества.

В этом поразительном свойстве — самообманываться и свой самообман почитать за иско-мую мировую константу — главная особенность исторических форм глобальных идеологических претензий моносистем.

Вторая особенность исторических форм глобальных идеосистем — погашать свою односто-ронность ложью и прятаться за профанические обличия или за некоторый «жизненный опыт», ко-торый в силу изменчивости никак не может определять характер Мирового Закона, на выражение которого все идеосистемы претендуют.

В этом суть “двойного стандарта” всех Моносистем. Остановимся на некоторых, наиболее претенциозных примерах:

а) Христианство

От своей генеральной идеи — спасения души в Царствии Небесном христианство отказа-лось, едва лишь сделав два-три шага в истории.

Отказалось, разумеется, не на словах, а фактически. Во-первых, крайней заботой о земной церкви, которая совершенно ни к чему, если исходить из генеральной идеи спасения души. Во-вторых, — крайней озабоченностью политического и финансового самоутверждения. Это и заиг-рывания со всеми царскими дворами, и торговля землей, и циничные индульгенции, и, в конце концов, абсурдное обожествление Римского Папы.

Инверсия богов: Христос — Папа — это апофеоз христианского абсурда и знак неспособно-сти вероучения свести концы с концами.

Христианство как геокультовая система уходит с авансцены Мирового Действа, поскольку оно само определило свой конец.

Конец света — это конец христианского света. Это вовсе не означает конца мира, это озна-чает конец христианского его видения — освещения и освящения.

Если гаснет одна свеча, вовсе не значит, что гаснут остальные.

Если христианское видение мира обращается в слепоту, то каждый волен протереть глаза и зажечь другую свечу.

б) Марксизм

Справедливо выявив закономерности и формы спекулятивной практики полиморфного рынка, Маркс сделал вывод не о дополнении выявленной недостаточности, а о замене одной не-достаточности на другую. Он множественность деньгодержателей (буржуа) свел к одному Одно (Государство), полагая, что тем самым изменится экономический строй. Строй изменился. Поли-морфная экономика сменилась на мономорфную и вместо множества стяжателей появился один — государство. Строй изменился, но не изменилась спекулятивная природа экономики: если в част-нособственнической стихии было множество стяжателей прибавочной стоимости, то в государ-ственной — один. А если учесть, что задача была именно в этом — оздоровить экономические от-ношения в обществе, уничтожить эксплуатацию человека человеком, то Маркс не оправдал чая-ний человечества, поскольку эксплуатация человека человеком сменилась эксплуатацией челове-ка государством. Как ловкий конспиратор, эксплуатация с помощью Маркса “переоделась”, не изменив своей сути.

Откровенный экономический и политический монизм был манифестирован еще в 1848 го-ду в тексте с прямо противоположной в названии заданностью: «Централизация кредита в руках государства посредством национализации банка с государственным капиталом и с исключитель-ной монополией». Все сопутствующие идеи обнаруживают форму развертываемого монизма. Термин «коммунизм» был взят Марксом и распространен марксистами без какого-либо логиче-ского обоснования и превращен в демагогему. В слово было внесено то, чего оно не имело — идеи уравнения, нивелировки, равенства.

Слово «коммунизм» образовано от латинского cоmmunis — «общий», «единый» и не имеет никакого отношения к марксистам, пролетарскому и материалистическому монизму.

Если ключевой постулат марксизма связан с идеей единственности (моно), то коммуни-стическая идея связана с идеей единства, что разводит марксизм и коммунизм принципиально и — на предельные расстояния! Даже если взять такое положение из системы марксизма как классо-вое деление общества, то коммунистической объединительной идее сразу противоречит классо-вая избирательность марксизма. Хорош объединитель, выбирающий, что объединять! Это уже не объединение, а умышленное спекулятивное выделение, ибо классовая избирательность уничто-жает унитарную идею, позволяя одному классу диктовать свои условия другому. Это уже не объ-единение, а унификация: сведение в одно.

Идея же общности есть идея единства. Это синонимы. Общее — то, что есть у каждого из членов множества, но что одновременно отличается от каждого из членов этого множества. Это, имеющееся у всех и отличающееся от всех, есть то, что объединяет многое в одном. В этом смысл общности — соединения неравных величин для взаимореализации или взаимодополнения.

Таким образом, если марксизм есть прежде всего монистическая концепция (концепция пролетарского монархизма), то унитарная («уни» — единый) концепция противостоит монистиче-ской, поскольку предполагает наличие не только единого, но и одного и многого (поли).

Если марксистский монизм восходит к иудейскому — неразвитому — монизму и является его интерпретацией, то коммунистическая идея — это русская идея, которая в обыденном сознании жила как идея единства, соборности.

в) Этатизм

Этатизм – в реальности самое распространённое учение со времен Римской империи, про-возглашающей идеальность Государства.

Этатизм — учение о приоритете, доходящем до культа, государства. Происходит от слова «этате».

Этот культ сливался в монархические времена с культом императора, монарха, президента и проч.

Одназначным идеологом этатизма был Гегель. Фактически этатистскими были идеологии фашизма, сталинизма и их аналоги.

Основная апория этатизма заключается в том, что оно провозглашает нормальными все государства, которые, тем не менее, во внутренних законодательствах исключают все остальные (по сути нормативной системы).

Устаревание этатизма сопряжено с уходом с исторической арены политического монопо-лизма и приходом Тринитарной Доктрины, которая нейтрализует монополизм путём включения его в Целое как часть.

г) Герметизм

Герметические доктрины (розенкрейцерские, масонские доктрины) в основном сводятся к идее построения совершенной человеческой системы тайным путем — без сознательного участия самого человечества в построении этой системы. Бросающийся в глаза абсурд покрывается сооб-ражением, что человечеству вовсе не обязательно участвовать в том, что ему принесет счастье, более того, его лучше лишить головной боли от решения мировых проблем. Пусть головная боль будет у посвященных, давших клятву на достижение тайным путем явного мирового блажен-ства.

Не будем касаться злоупотреблений, которые породили этот красивый тезис, остановимся на логическом диссонансе названной идеи.

Чтобы добиться мирового блаженства, несмотря на неосведомленность подавляющего большинства населения Земли, нужно его зомбировать, чтобы оно не мешало незапланирован-ными действиями и слабостями осуществлению идеи мировой гармонии, иначе может ничего не получиться. Вдруг у кого-то возникнет желание стать самому творцом своего счастья и блага! А это не положено. Человек не может знать своего счастья и тем более стать его творцом. Знать его и быть его творцом могут только те, кто вошли в маленький верхний треугольник мировой иерархии. Треугольник с отделенной вершиной — известный в истории символ. Сегодня эта иерархическая схема красуется на американской однодолларовой бумажке, однодолларовой! — которую уж точно каждый в своей жизни держал в руках.

Теоретическое обоснование цинизма герметиков может похоронить только сам человек. Пока обыватель шарахается от требовательных Истины и Справедливости, герметики будут пра-вы: человеческому стаду — пойло и телевизор, ешьте и спите!

Теоретические замыслы герметиков, их практика в новое время — знак Распада. Преодо-леть инерцию своего собственного вырождения им не помогут даже самые счастливые пожела-ния человечеству и те огромные деньги, что сосредоточены в их руках. Деморализация человече-ского сознания — вот задача герметиков, при решении которой оно достигает своей цели. Но до-стижение этой цели чревато гибелью мирового сообщества, ибо за распадом человеческого ин-теллекта следует распад всех других общностей. Неспособность герметиков воспроизводить формы цивилизации — вот что станет очевидным, когда герметическая доктрина восторжествует.

Тогда каждому следует задаться вопросом: нужно ли, чтобы она восторжествовала?

Тринитаризм на этот вопрос отвечает отрицательно.

г) Либерализм

Давно замечено, что либерализм — доктрина и рабовладельцев и рабов одновременно. Ра-бовладельцы и стяжатели защищают свободу рабовладения и стяжания, а рабы стремятся от та-кой свободы освободиться, возводя свободу в недостижимый культ. Очевидно, что свобода мо-жет быть культом только раба. Тот, кто действительно свободен, тот не делает из свободы куль-та.

Насколько демагогичны либеральные доктрины, видно из выявленной апории. Все говорят о свободе, но никто не хочет освободить Свободу от своих домыслов. Поскольку она удобна для манипуляций и далека, как богиня. К ней можно бесконечно стремиться — одним и бесконечно не отдавать на нее права и средства — другим.

Согласие рабовладельческого и рабского либерализмов говорит о том, что концепция ли-берализма есть интеллектуально-политический трюк. Не более того.

Действительный либерализм строится на взаимоосвобождении частей в Целом. Не суще-ствует того, у кого Свобода есть, и того, кто ее может с барского плеча «предоставить». Свобода есть взаимоснятие пределов частей Целого. А это возможно только при имманентном разверты-вании частей, принципы которого выявляет, закрепляет и утверждает Тринитаризм.

д) Национализм

Национализм — сумма принципов жизни отдельного народа, если говорить точно.

Но сколько народов — столько национализмов. Они несоединимы.

Нации построены на отличиях, именно поэтому ни одна нация в мире не может выразить и воплотить Мировую Целостность, как бы эта Целостность ни называлась. И именно поэтому ни одна сугубо национальная идея не может стать Мировой, преодолевающей узкий и эгоистиче-ский национализм.

Однако есть нации, добытчики мировых знаний, способные на их основе выдвинуть Мировую Идею, которая преодолевает эгоизм племен и возвращает их к Целостности. Это дает этим нациям мировые права с мировой же ответственностью на управление мировыми процессами и племенами в своих пределах.