РАЗРУШИТЕЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ НА СЛУЖБЕ СТАЛИНИЗМА

Мы вновь обращаемся к творчеству А.Т. Твардовского. На этот раз на примере самого известного его произведения покажем, как И.В. Сталин умел даже чуждые ему разрушительные технологии обратить на пользу стране в критические моменты истории.

 

Смех, насмешка показали себя мощнейшим разрушительным оружием. Те, кто жил во времена СССР помнят как под видом юмора и сатиры высмеивались серьезнейшие вещи. То, над чем смеешься, никогда уже не будешь воспринимать всерьез. Чапаев, Штирлиц, все политические лидеры – не было такой советской культовой фигуры, получившей широкую известность, о которой не сочинили бы анекдот. С началом «Перестройки» в дело включился КВН. На смех поднималось всё и вся. Так незаметно мы просмеяли СССР. В 1990-е персонажами анекдотов стали «новые русские» и наркоманы. И в массовом сознании закрепились не бандит, разворовывавший созданное поколениями, не разрушающий сам себя потенциальный преступник, а смешные и где-то даже симпатичные ребята. То, над чем смеешься не страшно. Так смех где-то прямо разрушал, а где-то прикрывал разрушение страны.

 

Мне доводилось разговаривать с людьми, которые прошли войну. С ветеранами Великой Отечественной, с ветеранами Афганистана, чеченских войн. От всех слышал, что война – это страшно. Это ужас на уровне животных инстинктов. Но в поэме «Василий Теркин» война предстает совсем другой. Война – это, в общем, весело; это шутки, смех.

А теперь давайте поставим себя на место бойца, которого мобилизовали, обмундировали и везут в «столыпине» на фронт. Страшит то, что знаешь, а еще больше страшит неизвестность. И тут замполит организует чтение «Василия Теркина». Вместе со всеми смеешься. А то, над чем смеешься уже не страшно. Становится легче? – Становится.

Немецкая авиация? На самом деле самолет – это страшно. И страшен он не только тем, что стреляет, но и своей неуязвимостью. Он летит либо высоко, и с безопасной высоты сбрасывает бомбы. Либо как молния проносится над самой головой, поливая из пушек и пулеметов. И у бойца нет на него управы. Случаи, когда самолет сбивали из стрелкового оружия, описаны, но как единичные. Мало кому из охотников приходит в голову бить птицу пулей, как правило, стреляют дробью. Самолет летает выше и быстрее птиц. По нему бьют либо из дальнобойного многоствольного автоматического оружия, либо осколочными снарядами, создавая целое облако поражающих элементов. Хоть какие-нибудь, да попадут в цель. А Теркин сбивает самолет из элементарной «трехлинейки». И очень хочется верить. Верить, что фашистский стервятник тоже уязвим, что с ним тоже можно бороться.

Переправа через ледяную реку, на подручных средствах, под огнем противника. Что может быть хуже? Если не скует мышцы судорогой, если не утянет на дно оружие и намокшее обмундирование, так на том берегу достанет вражеский пулеметчик, который работает с оборудованной заранее позиции по пристрелянным ориентирам – как в тире. Но Теркин выжил, несмотря ни на что. И боец верит, что и он выживет. Очень хочет верить.

 

После «Теркина» становится не так страшно. Легче идти на смерть. Вот за это Александр Трифонович был удостоен Сталинских премий и боевых орденов. Так И.В. Сталин сумел заставить работать на Победу методы и технологии, которые обычно используются как разрушительные.