ПОПУЛИСТСКО-ПРОВОКАЦИОННАЯ СУЩНОСТЬ ИДЕИ ДИКТАТУТРЫ ПРОЛЕТАРИАТА

«Беда, коль пироги начнет печи сапожник,

А сапоги тачать пирожник…»

И.А. Крылов «Щука и Кот»

Сторонники реанимации марксизма часто ссылаются на диктатуру пролетариата как позитивный образец государственного устройства. По их версии, класс, который производит основной общественный продукт[1] и должен управлять. При этом крестьянству они в праве управлять отказывают, как классу несознательному с мелко-буржуазными инстинктами. Вроде логично. Но при внимательном рассмотрении, оказывается, что диктатура пролетариата является откровенно разрушительным явлением.

В качестве положительного аргумента часто приводится СССР. — Да, советское государство официально описывало себя с помощью концепции диктатуры пролетариата вплоть до XXII съезда КПСС (1961 год)[2]. И до этого времени СССР успешно развивался, победил в Великой Отечественной войне, восстановился, вышел в космос. Но описывать себя и быть на самом деле – большая разница. Да, СССР руководили высококлассные управленцы. Но давайте назовем вещи своими именами. Это были уже не пролетарии, а именно управленцы. Сталин, Берия, Каганович, Маленков, и еще десятки и сотни государственных деятелей по рождению не были представителями буржуазии, многие начинали свой трудовой путь как рабочие. Но получив образование, встав на путь профессионального управления, они перестали быть пролетариями, став управленцами, менеджерами по-современному. Так что говорить, что СССР был государством диктатуры пролетариата в корне не верно.

Да, в СССР существовали советы разного уровня, на которые указывают как на форму диктатуры пролетариата. Время от времени депутаты собирались, голосовали, аплодировали и разъезжались. Вопрос: Была у какого-нибудь оленевода из Заполярья или шахтера из Кузбаса возможность вникнуть, например, в вопросы военного строительства или международной обстановки, чтобы квалифицированно и взвешенно принимать решение о всеобщей воинской обязанности? Даже навскидку вопрос выглядит очень сложным: Ввести – значит «поставить под ружье», оторвать от семей миллионы мужчин, которых нужно вооружить, одеть, накормить, то есть возложить огромное бремя на экономику. Не ввести – значит подвергнуть страну риску военного поражения. Может доярка из колхоза «Заря коммунизма» квалифицированно судить об этих вопросах? Уверен, оленевод – выращивает отличных оленей, шахтер выдает на-гора тонны угля, а доярка – рекордные надои. Но в их способность судить об армии, политике, финансах я, извините, не верю. Им просто физически некогда вникать в эти вопросы. А если они начнут вникать, то перестанут быть оленеводом, шахтером, дояркой. И хорошо, что решения готовили профессионалы, а депутаты только руки поднимали и апплодировали.

Так что говорить, что СССР был государством диктатуры пролетариата – сомнительно. И указывать на СССР как на форму успешной реализации диктатуры пролетариата – также сомнительно.

 

А может ли в принципе существовать государство диктатуры пролетариата? – Хороший вопрос и начнем мы его рассматривать с понятия пролетарий. Сразу оговорюсь, во время работы на производстве я работал с высококлассными слесарями, сварщиками, фрезеровщиками. Это не только отличные мастера, но и просто хорошие люди. Но мы-то ведем речь не об изготовлении высокоточной детали, а об управлении страной. Согласитесь, это разные вещи и по уровню и по специализации. Пролетарий – это наемный рабочий, у которого ничего нет, которому «нечего терять кроме своих цепей». Чем занимается пролетарий – работает на принадлежащем кому-то предприятии на всем готовом. Кто-то организовал ему рабочее место. Кто-то обеспечил это рабочее место инструментом, энергией, расходными материалами. Кто-то побеспокоился о заказе и оплате работы. Пролетарий об этом не беспокоится. Он мыслит категориями дневной нормы, своего рабочего места и «от зарплаты до зарплаты». Что такое банковская проводка он понятия не имеет, как не имеет понятия, что такое товарный кредит. Может ли человек с таким сознанием охватить процессы, которые простираются на тысячи километров, миллиарды рублей и десятилетия? Ответ – понятен. А если пролетарий и встанет во главе, то коллапс – вопрос ближайшего времени. И призывать к диктатуре пролетариата может либо человек недалекий, либо заведомый враг.

С этой точки зрения даже крестьянин гораздо дальновиднее. Он мыслит как минимум «от урожая до урожая», а если крестьянин хороший, то и прикидывает на неурожайные год – два. Он отслеживает инвентарь, скотину, организует работу семьи, а то и нескольких батраков.

Советская историография об этом умалчивает, — по понятными причинам, — но многие уважаемые эксперты[3] свидетельствуют ,что национализация предприятий в 1918-м была не от хорошей жизни. Следуя заветам Маркса, большевики отдали фабрики рабочим. Но рабочие, столкнувшись с реальным управлением предприятием стали просить забрать у них предприятия. И большевики забирали, возвращали если не прежних владельцев, то старорежимных специалистов-профессионалов. Так было везде – и в армии, и на производстве, и в банках. А дальше пошло формирование своей интеллигенции, своих офицеров, своих управленцев. И это были уже не пролетарии.

 

Было бы несправедливым, если бы мы не дали слово марксистам – сторонникам диктатуры пролетариата. Вот текст некоего Игоря Абрашина, те, кто регулярно читает мою страницу в «Одноклассниках» знают его (стиль, лексика и орфография оригинала сохранены):

«ЧТО ЕСТЬ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ?

Это форма власти ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА, осуществляемой СОВЕТАМИ, депутаты которых избираются ПО ПРОИЗВОДСТВЕННОМУ принципу.

И, В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ, депутат, выдвинутый от завода (фабрики) может быть ОТОЗВАН коллективом этого завода (фабрики).

Выбрали, скажем, Васю Пупкина в местные Советы ОТ ЗАВОДА или ФАБРИКИ, и, во все вышестоящие Советы, Вася Пупкин избирается КАК ДЕПУТАТ МЕСТНОГО СОВЕТА ОТ ЗАВОДА или ФАБРИКИ.

Вплоть до Президиума ВС и Председателя Президиума ВС.

Решил, скажем, Вася Пупкин, в понедельник, как Председатель Президиума ВС, повысить тарифы на ЖКХ…

Мужики на заводе, во вторник, перетёрли это в курилке, а в среду организовали собрание и отозвали Васю Пупкина, которого они выдвигали в местные Советы.

А, поскольку, наверх, Вася попал именно КАК ДЕПУТАТ МЕСТНОГО СОВЕТА, то, потеряв этот статус, Вася АВТОМАТИЧЕСКИ летит вниз. Как кирпич без парашюта…

И в пятницу, Вася Пупкин уже метет заводской двор. Ну, если, мужики его в четверг не прибьют…»

Звучит привлекательно, но продолжим в том же духе:

Вместо Васи Пупкина в ВС СССР приходит Коля Жаркин. Там ему ставят вопрос: стране нужны кадры, нужно повышать рождаемость. Увеличиваем пособия женщинам имеющим малолетних детей. Где взять деньги – вводим налог на холостяков[4]. Почесал Коля голову: «Я женат, сыну три месяца, да сестра – разведенка, одна дочь поднимает. Деньги лишними не будут. – За!»

Приходит на завод, а холостые друзья уже «перетёрли это в курилке», да и объяснили Коле что он не прав, да «с занесением в грудную клетку». Ведь каждый холостяк задает справедливый вопрос: «А почему я должен платить женщине, с которой не спал? Растить чужого ребенка? Оплачивать чужие удовольствия? Алименты – понятно. Я старался – я отвечаю. А тут-то что? Пусть Коля сам своего пацана растит, да сестре из своей зарплаты помогает.» А дальше по вышеуказанному алгоритму: «в пятницу, Коля Жаркин уже метет заводской двор». Через неделю следующий «уже метет заводской двор». Во что превращается Верховный Совет? – Правильно, в «кувырк-коллегию». И воцаряется в стране хаос.

 

Тогда возникает еще один вопрос: А что, так называемые «классики» не понимали разрушительной сущности диктатуры пролетариата? Самое интересное, что понимали:

«Этот социализм есть объявление непрерывной революции, классовая диктатура пролетариата как необходимая переходная ступень к уничтожению классовых различий вообще, к уничтожению всех производственных отношений, на которых покоятся эти различия, к уничтожению всех общественных отношений, соответствующих этим производственным отношениям, к перевороту во всех идеях, вытекающих из этих общественных отношений» (Карл Маркс: «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 годы». Заметьте – только разрушение, ни слова о созидании.

«Пролетариат использует своё политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, то есть пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил.» («Манифест Коммунистической партии») И здесь «вырвать и централизовать». И туманное «увеличить» без расшифровки как.

«Диктатура пролетариата есть упорная борьба, кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная и хозяйственная, педагогическая и администраторская, против сил и традиций старого общества.» — А это уже Ленин, «Детская болезнь левизны в коммунизме». И снова разрушение без созидания.

Вывод: «классики» сами понимали разрушительную суть диктатуры пролетариата и ставили ту задачу, в которой она этой своей сути соответствовала.

 

Любопытно, но Ленин, который, в отличие от Маркса, соприкоснулся с практикой, сформировавшийся в РСФСР режим называл диктатурой пролетариата с оговоркой. В одном из своих выступлений в 1921 году Ленин отметил, что созданное в России государство является «рабочим государством с бюрократическим извращением»[5]

 

Попробуем подвести итог: Диктатура пролетариата – есть популистская провокация, направленная на разрушение существующего порядка. Цинизм ситуации состоит в том, что разрушительная суть не скрывается.

 

Попутный вопрос: Зачем Игорь Абрашин и иже с ним агитируют за диктатуру пролетариата? Подозревать Абрашина в глупости — у меня оснований нет.

[1] Состоятельность этого утверждения – тема особого разговора.

[2] На XXII съезде было провозглашено и внесено в программу партии, что в результате завершения строительства социализма диктатура пролетариата в СССР выполнила свою историческую роль и с точки зрения внутреннего развития перестала быть необходимой.

[3] Лично я рекомендую лекции А.И.Фурсова по истории России. Видео легко найти в Интернете в свободном доступе.

[4] Кто жил в СССР помнят такой налог.

[5] ПСС В. И. Ленина. Т. 42. — М.: Госполитиздат, 1977. — С. 208