ИМПЕРСКАЯ ЛОГИКА СТАЛИНСКОЙ ПОЛИТИКИ НА ТУРЕЦКОМ НАПРАВЛЕНИИ

Не так давно на глаза попался ролик в Интернете, где говорилось, что СССР прямо спровоцировал создание блока НАТО, предъявив территориальные и иные претензии Турции после окончания Великой отечественной войны. Сама по себе постановка вопроса выглядит сомнительной. Ради защиты территориальной целостности второстепенной державы – недавнего союзника (хоть и не очень активного и формально нейтрального) гитлеровской Германии, державы уровня США, Британии, Франции едва ли будут объединяться[1]. Кроме того, послевоенная история показывает, что у стран Запада имелись механизмы для давления на СССР и без создания союзов. Например, ядерная бомба, которой в апреле 1949-го (создание НАТО) СССР еще не имел. Так что говорить о территориальных претензиях СССР к Турции как о причине создания НАТО – не серьезно. Максимум – как об одном из вовремя подвернувшихся поводов. Однако, интерес углубиться в советско-турецкие отношения возник.

 

Южное направление, которое мы сейчас называем турецким, в политике Руси – России возникло задолго до того, как появилась Турция. С Византией нашу страну связывали самые разнообразные отношения. Время от времени воевали (походы Олега и Святослава). Постоянно торговали (торговый путь «Из Варяг в Греки»). Наконец именно из Константинополя к нам пришло Православие. То есть уже тогда можно было четко обозначить два стратегических интереса России на данном направлении: проливы Босфор и Дарданеллы — морские ворота в Средиземное море с портами на берегах Западной и Южной Европы, Северной Африки, Передней Азии. И мировой центр Православия, который сохранился в Константинополе, и тогда, когда Константинополь стал Стамбулом и остается таковым по сей день.

Последующие века были беспокойными и даже боевыми на ставшем уже буквально турецком направлении. Казанское, Астраханское ханства регулярно организовывали набеги, а то и полноценные вторжения. И турки их поддерживали как единоверцев. Вместе с тем через эти ханства, по Волге шла активная торговля со странами Востока. И если проблему на Волге со свойственной ему решительностью Иван Грозный решил еще XVI веке, то Крымское ханство было настоящей головной болью правителей сначала Москвы, а потом и Санкт-Петербурга еще два века. Крымчаки были вассалами Османской империи. Здесь нужно отметить, что в османской терминологии вассальные страны, подобные Крымскому ханству, назывались «государствами, находящимися под защитой». То есть Турция не просто сочувствовала, но прямо обязывалась поддерживать Крым военной силой.

С выходом России к Черному морю вновь встал вопрос Проливов, которые контролировали турки. Борьба за контроль над ними шла постоянно с разной степенью интенсивности. Особенно на фоне военных успехов России в конце XVIII века, в том числе, на Чёрном и Средиземном морях. Екатериной II даже был инициирован так называемый «Греческий проект», предполагавший сокрушение Османской империи и, по примеру Польши, раздел её территории между Россией, Священной Римской империей и Венецианской республикой. В Константинополе предполагалось возродить Византийскую державу во главе с внуком российской императрицы, которому было дано имя основателя города — Константин[2]. Однако проект не получил развития из-за противодействия Франции, связанной с Турцией «вековым союзом» и Британии, не заинтересованной в появлении России в Восточном Средиземноморье[3].

Пиком русского влияния на Проливах стал Ункяр-Искелесийский договор 1833-го года, по которому Россия фактически блокировала прохождение через Проливы военных кораблей любых стран кроме России и Турции. Однако обеспокоенные таким положением дел Британия и Франция, по истечении в 1841-м году срока действия договора добились заключения Лондонской конвенции о проливах. По конвенции Босфор и Дарданеллы объявлялись в мирное время закрытыми для военных судов всех стран. По итогам Крымской войны Черное море вообще объявлялось нейтральным (то есть открытым для коммерческих и закрытым для военных судов в мирное время), фактически это означало запрет для России иметь Черноморский флот. Военное присутствие России было восстановлено во многом благодаря усилиям А.М. Горчакова в 1871-м году и после русско-турецкой войны 1877-78 годов. Напомним, что в ходе этой войны русские войска едва не взяли Стамбул, но помешало дипломатическое вмешательство всё той же Великобритании.

Во время Первой мировой войны Россия не скрывала своего прямого интереса к контролю над Проливами. Лично для меня этот интерес ассоциируется с карикатурой Бориса Ефимова на депутата Государственной Думы, впоследствии министра иностранных дел Временного Правительства П.Н. Милюкова, за свои требования передать России после войны контроль над проливами Босфор и Дарданеллы, получившего прозвище «Милюков-Дарданелльский». Карикатура, кстати, хорошо подчеркивает культовое обоснование интереса к Проливам. Внешне это выглядело практически как Крестовый поход, только в православном, а не католическом исполнении[4]. Борис Ефимов, конечно, утрировал, но явно не на пустом месте. Карикатура нарисована в середине 1930-х, буквально через 20 лет после событий.

И дело не ограничивалось разговорами и выступлениями в Думе. 18 марта 1915-го было заключено секретное англо-франко-русское соглашение, предусматривающее передачу Константинополя с Черноморскими проливами Российской империи. В 1917-м году, уже как министр иностранных дел Временного правительства, П. Н. Милюков добился от союзников подтверждения, что условия соглашения 1915 года остаются в силе.

 

Таким образом, мы видим, что Россия на протяжении своей досоветской истории с разной степенью успешности боролась за выход в Средиземное море, стремилась к контролю над Проливами. Дополнительными аргументами на турецком направлении были исторический центр Православия в Константинополе (Стамбуле) и идеи панславизма.

 

Новая власть начала свои действия на турецком направлении в духе пролетарского интернационализма, сыграв, кстати, на руку британским и французским империалистам[5]. Уже 3 декабря 1917-го Ленин подписал обращение к трудящимся мусульманам Востока, где разгласил существование секретного соглашения, заявив, что «тайные договоры свергнутого царя о захвате Константинополя, подтверждённые свергнутым Керенским, ныне порваны и уничтожены»[6]. Следующим шагом Советской власти стало подписание Московского договора от 16 марта 1921-го года. Этот договор признавал территорию Турции в границах, провозглашённых Декларацией независимости Турции, принятой оттоманским парламентом 28 января 1920 года.

Здесь обратим внимание на юридическую тонкость, имевшую дальние последствия. Договор заключался РСФСР. Как известно, СССР был создан в 1922-м, а в 1921-м существовала независимая ЗСФСР, в которую, наряду с Грузией, входили Армения и Азербайджан, часть территории, которых была оккупирована Турцией и вошла в вышеупомянутые границы. То есть договор был заключен без участия ущемленных Армении и Азербайджана. Скорее всего, в 1921-м году РСФСР торопилась укрепить свое международное положение, нарабатывала союзников и поэтому поступалась тем, что виделось непринципиальным. Однако о территориях явно не забыли, иначе изображение находящейся на территории Турции горы Арарат не было бы нанесено на герб Армянской ССР[7].

Оставалась и проблема Проливов. С 1923-го по 1936-й действовали решения Лозанской Конференции, которые с одной стороны предусматривали демилитаризацию зоны Проливов, с другой — предусматривали свободный проход любых судов, что создавало ненормальные условия для черноморских стран. СССР не ратифицировал эту конвенцию как нарушающую его законные права.

Конвенция Монтрё 1936 года восстановила суверенитет Турции над Проливами. Она сохранила свободный проход любых торговых судов в мирное время. На военные корабли нечерноморских стран были наложены существенные ограничения. Кроме того, в случае войны или угрозы войны Турция могла решать вопрос пропуска военных кораблей по своему усмотрению. Для СССР это вылилось в то, что во время Второй мировой войны, оставаясь формально нейтральной, Турция пропускала в Черное море военные корабли гитлеровцев. Естественно было ожидать, что, набравшись сил, Россия – СССР поставит вопрос о контроле над Проливами. Что и произошло, когда в Европе еще гремели бои.

 

Весной 1945-го начались неформальные консультации на предмет восстановления исторической справедливости, то есть демаркации советско-турецкой границы по состоянию границы между Османской и Российской империями на 1878 год. А также по режиму совместного советско-турецкого контроля в Черноморских проливах, с размещением советской военно-морской базы. По мнению российского дипломата и историка, министра иностранных дел России в 1998—2004 годах И. С. Иванова, территориальные претензии высказывались, прежде всего, как средство давления, а основной целью советских властей были Проливы[8].

Здесь мы согласны с Игорем Сергеевичем, поскольку это прямо подтверждается поведением советской делегации на Потсдамской конференции. Молотов сразу заявил о территориальных претензиях СССР к Турции. Вопрос о Проливах он завил вторым. Но оговорился: «если, однако, турецкое правительство считает неприемлемым урегулирование обоих этих вопросов, мы готовы заключить соглашение, касающееся только проливов». В решениях Потсдамской конференции территориальные претензии не упоминались. Но по вопросу Проливов было сказано: «Конвенция о Проливах, заключённая в Монтрё, должна быть пересмотрена, как не отвечающая условиям настоящего времени. Согласились, что в качестве следующего шага данный вопрос будет темой непосредственных переговоров между каждым из трёх Правительств и Турецким Правительством»[9].

Советское руководство продолжило работу в этом направлении и очень серьезно. Помимо дипломатических мер, есть информация[10] о подготовке широкомасштабного военного вторжения в Турцию с последующим вытеснением Турции с Балкан и выходом к Эгейскому морю.

Что касается собственно территориальных претензий СССР к Турции, то почти сразу после смерти Сталина, 30 мая 1953 года, Министерство иностранных дел СССР в особой ноте отказалось от территориальных претензий к Турции и требований по Проливам.

 

Попробуем подвести общий итог. Выдвигая территориальные претензии к Турции сталинское руководство СССР действовало в логике Российской империи, которая с одной стороны подразумевала безопасность причерноморских территорий нашей страны и дружественных (если угодно, вассальных) причерноморских стран. С другой — обеспечивала себе свободный военный и торговый выход в Средиземное море и контроль над Восточным Средиземноморьем.

Могли ли территориальные претензии СССР к Турции послужить причиной создания НАТО? Очевидно, нет. Не будем спорить. В знаменитой «Фултонской речи» Черчилля они упоминаются: «Турция и Персия не на шутку встревожены предъявляемыми им Москвой территориальными претензиями и оказываемым ею в связи с этим давлением». Но только как один из аргументов, которые Черчилль приводит в подтверждение своего видения агрессивной политики СССР. Причины сплочения Запада против России – СССР нужно искать глубже, например, в затягивании открытия Второго фронта, «Мюнхенском сговоре» и т.д. Территориальные претензии могли послужить причиной вступления Турции в НАТО, но едва ли чем-то большим.

 

[1] К слову, в сентябре 1938-го упомянутые Британия и Франция объединились в Мюнхене с Италией и Германией чтобы расчленить Чехословакию.

[2] Новый Константин в возрожденном Константинополе. Согласитесь, красиво.

[3] Любопытный прецедент поддержки христианскими странами мусульманской страны, угнетающей христиан.

[4] Исследование Крестовых походов выходит за рамки нашего научного интереса. Отметим только, что почему-то Святая Земля и созданные в результате походов государства крестоносцев оказались как раз там, где к Средиземному морю выходил Великий Шелковый Путь. А Четвертый Крестовый поход закончился разгромом христианского Константинополя.

[5] Если учесть, как Британия и Франция весь XIX век работали на выдавливание России из Черного моря, то, скорее всего, выполнять договор от 18 марта 1915-го года они очень не хотели. Чем не аргумент для смены политической власти в России?

[6] http://constitution.garant.ru/history/act1600-1918/5310/#sub_para_N_1

[7]Ходит такой исторический анекдот:

«Как-то иностранные корреспонденты спросили Сталина:

— Почему на гербе Армении изображена гора Арарат, ведь она не находится на территории Армении?

Сталин ответил:

— На гербе Турции изображен полумесяц, а ведь он тоже не находится на территории Турции.»

[8] И. С. Иванов Очерки истории Министерства иностранных дел России. 1802—2002: В 3 т. Т. 2. М., ОЛМА, 2002

[9] Берлинская (Потсдамская) конференция руководителей трёх союзных держав — СССР, США и Великобритании. — М., 1984.

[10] Гибианский Л. Я. Донесения югославского посла в Москве об оценках руководством СССР Потсдамской конференции и положение в Восточной Европе (август — ноябрь 1945 г.) // Славяноведение. 1994. № 1.