ТРИНИТАРНЫЙ СИМВОЛИЗМ

Глава 58. К ТЕОРИИ СТИЛЯ. БЕЛЫЙ – НЕСТИЛЬ.  

Поскольку мы упомянули о стиле, следует сделать вставку в логику развертывания Тринитарной Эстетики. Стиль – довольное спорное явление, которое многие пытались осмыслить, но не пришли ни к чему путному. Стиль не поддается классификации, а значит обнаучиванию. Однако это не значит, что наука его не осмыслит как явление особое и неклассифицируемое. Отсутствие классифицируемости – тоже научный вывод и научное знание, которое позволяет явлению начти место.    

Относительно Рода и Жанра Стиль – самое что ни на есть авторское явление. Поэтому на вопрос, может ли авторское произвольное быть предметом научного внимания, мы отвечаем может как явление именно авторское, как, если хотите, способ авторского самоутверждения. Именно в стиле автор может сказать многое «от себя», именно в манере (от слова «ману» рука) он может проявить свое авторское Я.

Ограничения Рода и Жанра всегда мучительны для автора. Ему хочется вырваться за пределы, но если он вырывается, то он становится неинтересен. Горшечник может не обжигать горшок, но тогда этот горшок никому не нужен, за исключением очень добрых и наивных людей. Горшечник может создать фигурный горшок, в котором ничего нельзя держать, он может слепить горшок из пластилина. Но он разориться из-за своей оригинальности. Поэтому судьба автора самоутверждаться и произволить только в стиле – но в рамках рода и в рамках жанра. Поэтому он сделает классический горшок, но налепит на бока фигурные ручки, другой – сделает инкрустацию из мелких камешков. Но это все не изменит природу и жанр горшка.  

Итак, стиль – это возможность для авторского произвола, его самоутверждения, его авторских акцентов. 

Однако если стиль начнёт перебивать род и жанр, то стиль станет разрушителем всего целого.  

Именно здесь закладывается научная теория стиля, которая должна выяснять, не перерождает ли стиль жанр и род, не выходит ли авторский произвол за свои переделы? 

Существующие работы по литературному и иным стилям были вполне бесполезны и беззубы, поскольку констатировали факты стилистических особенностей произведений, признавая их право на существование в любом количестве. Но у стиля ограничены права родом и жанром, поэтому восторгаться стилем, который убивает всё, бессмысленно. Можно восторгаться только тем, что не убивает целое.  

К примеру, введение Юзом Алешковским в текстах мата – это стильно? Стильно, только разрушительно, а значит выходит за пределы родового и жанрового искусства, попадая в раздел диффамационной эстетики (см. ниже). 

Для многих авторов данный вывод тяжело принимать, поскольку они давно поняли, что именно авторское начало в том числе ценно в произведении. Поэтому они делают ставку только на стиль … и проигрывают. Авторское мастерство заключается не в том, чтобы наново все изобрести и обавторить, а чтобы при известных сделать свое и новое. Да, в этом суть авторского мастерства.

Лемма. Теория стиля должна заниматься определением стилевых границ в рамках Рода и Жанра, чтобы выявить меру авторского мастерства.

Если подходить иначе, с точки зрения приоритета стиля, то любой авторский маразм можно зачислить как стиль. Это тупиковый ход. Тогда автор, заявляя песню, может, к примеру, полчаса плясать, час играть на губной гармошке, провыть строку «во поле березка стояла», затем выкрикнуть «Всё!». Это будет что такое? Если подходить с точки зрения непривязанной к теории Рода и Жанра теории стиля, то стильно всё. Но безобразно, глумливо и диффамационно. Или, как однажды, автор этой книги наблюдал в концерте авангардной группы использования гитары не как щипкового инструмента, а как смычкового. То есть на гитаре играли смычком. Забавно получилось, но родом этого не стало: ни Сантана, Мальмстин, ни Олфилд не перешли на смычковую гитару. Увы, смычковая гитара никогда не переиграет скрипку, контрабас, альт. Она должна остаться гитарой – щипковым инструментом: в этом её природа, порождающая мастерство. Как только стиль пытается создать Род – получается абсурд: внук хочет стать отцом своего дедушки. Использование же в описываемом случае гитары как смычкового просто превратило гитару в альт, не более того. Только она была неудобным альтом, на котором трудно и неудобно играть. Эстетизм манеры перешла в антиэстетизм манерности.   

Лемма. Теория стиля входит в теорию Рода и теорию Жанра как авторское имманентное отклонение, искажение относительно другого авторского отклонения и искажения.

Это может быть стилевой полемикой. В ответ на длинные предложения-периоды Толстого автор может остановиться на простых. Это будут подчеркивать  демократичность автора, его доступность, но … если это будет идти в рамках жанра. Андрей Белый насочинял огромных размеров «Симфонии», стильные прелестные, но совершенно нечитаемые вещи. Хоть он и выдвинул претензию на новый жанр, она не состоялась: никто не воспринимает тексты Белого как симфонические, а воспринимает как поиск своего жанра через свой стиль. Увы поиски своего жанра через свой стиль, как правило, заканчиваются неудачей. «Симфонии» Белого не читают даже самые преданные филологи.   

Возьмем юношескую «Северную симфонию» (1900 года), навеянную произведениями норвежского музыканта Эдварда Грига. И вот оно, стильное попунктное (!) «Вступление»:

«1. Большая луна плыла сред разорванных облак.

  1. То здесь, то там подымались возвышения, поросшие молодыми берёзами.
  2. Виднелись лысые холмы, усеянные пнями».

 

Несомненно, протокольный стиль для симфонии находка. Только приняла ли симфоническая форма протокольный стиль Белого? Найти можно что угодно, только кому это может понадобиться? Находка сломанной подковы вовсе не означает, что хотя бы одна лошадь мечтает её примерить. Интересно, как бы отнесся Григ, при всей своей модерновости очень жанровый автор с классическим академическим консерваторским образованием в Лейпциге, ученик и друг Чайковского, к этой находке? Он писал жанровые сонаты, сюиты, оперы, несмотря на авторский стилистический крен в норвежскую народную тональность. Что бы ни было, при всех авторских ходах и находках, «Пер Гюнт» — классическая опера. 

Поэтому занятный текст Белого может быть перелицован в жанр либретто, подчиненный музыкальному. Это возможно, если кто-то напишет музыку. Тогда это текст не для чтения, а для прослушивания. Тогда все становится на свои места.

Возникает у многих вопрос: неужели нет произведения авторских настолько, что авторская стилистика становится доминантой и превалирует над родом и жанром? Разве не осталось в истории искусств таких произведений? Вопрос интересный, поскольку вроде бы такие вещи есть. Но есть но. Эти произведения идут, скорее, как история авторского становления, как авторский опыт, как авторский эксперимент. Если бы Белый не был выдающимся теоретиком символизма, другом Блока, автором романа «Петербург» и замечательной трилогии воспоминаний, то вряд ли кто вспомнил бы о его «симфониях».