СИМВОЛ ПРОТИВ МИФА

1.

Подавляющее число специалистов по символизму, включая выдающихся (Белый, Лосев), убеждали в однородности этих категорий. Соблазн это сделать велик, поскольку и символ и миф – фигуры обобщения. 

Но есть существенное но. Вопрос о происхождении символа и мифа. Они рассматривали миф и символ как результат, причем статический и не замечали разницы – устойчивость символа и сменность мифа. 

Различная природа символа и мифа в их системном происхождении.

Символ вырастает из знаковой природы, когда обобщение играет роль снятия знаковости по уровням сложности. То есть символ имеет природное, генное значение.

Именно это делает его устойчивым. Например, символ вечности – кольцо, круг, перешло все временные и культовые границы, включая христианскую и исламскую эпохи, несмотря на то, что символ имел однозначно нехристианское и неисламское значение.

А вот миф имеет другое значение – он формируется сверху – как образная установка Монополии.

 

По форме то и другое могут совпадать, но по происхождению, а значит, и по функции – расходиться радикально: если символ включает в себя знаки и их упорядочивает, то миф может их ломать, уничтожать, подавлять, отбрасывать. Особенно это заметно в отношении одного мифа к другому. А если так то это несомненно, неоднородные явления: один имеет системное происхождение, другой мономодельное. 

ЛЕММА. Символ как величина системная противостоит мифу как манипулятивной технологии.

 

Оправдание мифа в его оперативности: он быстро создаётся, быстро навязывается. Но он стремительно уходит вместе с уходом со сцены Мономодели.

Между тем, символ устойчив настолько, что миф постоянно пользуется его ресурсами. К примеру, символ кресения – посвящения человека через инициатические испытания в больший системный ранг был использован в монтаже мифа о Христе, о его воскресении, а затем и крещении (только в смягчённом варианте – через воду). Несмотря на то, что это имело спекулятивные задачи – убедить «язычников» в том, что их бог – тот, что на кресте, логика была убедительна – человек взошел к богам через испытание, которое сопряжено всегда со страданием. 

И символ креста как символ вечного роста, связанный с кресением, увязался с именем Христос. Разумеется, мономодельеры внесли библейское содержание – спасения, полностью противоречившее слову «Христос».

ЛЕММА. Отсутствие символогии в том, что продукт символической деятельности часто узурпируется.

Паразитарность мифа по отношению к символу до сих пор поражает воображение.

Прецедент. «Секс + Мадонна = скандал». (АИФ, N44, 1998 г.): «Поводом для скандала стал наряд Мадонны, в котором она исполнила песню «Луч света» на церемонии вручения наград Video Music Awards. Певица, одетая в совершенно прозрачное платье, во всех подробностях изображала на сцене сексуальный акт, при этом на лбу у нее красовался знак хинди, символизирующий непорочность».

Другим фактом узурпации культовой собственности с дальнейшим ее извращением является использование Гитлером древнейшего знака-символа Солнца и солнцеворота — свастики. После его захвата и профанации знак стал одиозным, хотя явно ни в чем не виноваты ни знак, ни древние культы, использовавшие его.

 

Сильной стороной противостояния «символ – миф» является динамизм мифа.

Миф всегда сюжетен. Даже само слово обозначает две величины – миф как конечный образ и миф как сюжетное произведение.

Символ обозначает только результат.

Жанровым существованием символа является история – то, что было и то, что идет издревле, то, что передаётся из поколения в поколение, но с рядом легендарных обобщений, либо история как сказание, сказка.     

Различие в жанрах существенное. Историю надо дешифровывать, читая символы, а мифу нужно только доверять. 

ЛЕММА. Символ требует работы ума, миф только восприятия и доверия.

Это нас приводит к выводу, что символ – явление более сложное, по своему генезису противостоящеее мифу.