ТРИНИТАРНАЯ КРИМИНОЛОГИЯ

Глава 1. Необходимость новой Криминологии.

Современный мировой слом текущего цивилизационного проекта ставит вопросы о преобразовании практически всех наук. Это еще более очевидно, если будут преобразовываться практика.  

Но есть науки, прикосновение к которым удивляет непосвященных: как может измениться содержание такого устойчивого предмета как предмет криминологии – преступление. Ведь преступление многим кажется явлением очевидным и универсальным – можно менять только детали. Как многие говорят, воровство и в Африке воровство.  

Однако если присмотреться повнимательнее, то проблема в том, что все виды преступлений уже побывали в разряде подвигов или доблестей или добродетели. Убийство во хмелю приятеля меркнет перед убийством тысяч в битвах на полях сражений, мошенничество и налёты давно уже имеют классовый характер – экспроприация экспроприаторов, насилие — освобождение от комплексов. Телевидение заполонили робин гуды, добрые грабители и налётчики, благородные пираты, причем иные авторы настолько перегибают, что преступникам отводят роль чистых душ, как это сделал хитрый Гюго в «Отверженных», показав главного героя Жан Вольжана этаким мерилом существующего общества. Романтикой преступлений наполнено кино. Самое интересное, что криминальное сознание стало почти нормой в текущий исторический период во всех странах мира, когда нормой стала месть, самосуд, религиозные, скажем так, порывы. То есть оправданий преступлений стало на порядок больше, чем раньше. То есть криминология явно отступает под давлением оправдательных версий, идеологий. Национальные криминологические школы и нормативные практики противоречат друг другу и тем самым блокируют эффективные контркриминальные действия. Одна страна прячет террористов, потому что её выгодно досадить другой стране – это как? Так образуется и увеличивается объём исключений, которые медленно и верно становятся правилом. Относительность преступления выдвигает вопрос: а есть ли однозначные преступления? Если их нет, то возникает вопрос, может быть вообще нет преступлений, и это понятие вообще следует аннулировать.

Современная криминология не может справиться с валом даже теоретических и идеологических проблем, не может их осмыслить, к примеру, не может до сих пор жёстко определиться с искусителем Ламборозо, записавшего в книге «Гениальность и умопомешательство» весь талантливый люд человечества в сумасшедшие преступники. Это приводит к тому, что криминология как наука отводит себя на задний план, выставляя вперёд вместо себя зачастую немотивированный нормативный свод.  

И это означает сползание мирового сообщества к хаосу.   

Чего нельзя допустить.

 

Фактическим поводом для модернизации науки является то, что налицо необходимо изменения понятия преступления, а значит и способов борьбы с ним.

Далее, каждый новый исторический этап даёт новые формы преступлений.

Далее, каждый исторический этап перекодирует многие преступления: то, что не было преступлением вчера – сегодня таковым становится. И наоборот. Почему? Как понять, что изменится, что нет. Ведь на будущее необходимо знать, что останется преступлением навсегда, что отомрет как преступление, а что превратится в достоинство.

 

Глава 2. Необходимость изучения преступления

1.

В мире миллионы людей совершают преступления. Многие из них не по одному разу. В этом случае количество преступлений сопоставимо с количеством «нормальных», «правильных» поступков людей. Еще более сопоставимо количество криминальных поступков с нормальными, если учесть те поступки, которые, будучи явно криминальными, не были раскрыты. У каждого человека есть проступок, за который он хотя бы на короткий срок мог быть привлечён хотя бы по какой-нибудь статье хотя бы в какой-нибудь нормативной версии какого-нибудь государства. А если учесть окружающий активный мир, состоящий иногда из неприятелей человека, которые каждый шаг его будут оценивать как преступный. 

Практически все поступки человека могут быть оценены как преступные. Хотя бы с какой-то точки зрения. 

Грубо говоря, каждый человек постоянно находится в криминогенной обстановке, которая в любой момент может сделать из него преступника. А если учесть, что есть нормативные модели, по которым человек вообще не выходит из состояния преступника, он по определению преступник, ещё с зачатия (по христианским постулатам, человек по природе грешен=преступен, его зачатие всегда греховно=порочно, он изначально виноват перед Богом, за что должен вечно каяться, молиться, прося прощения), то возникает вопрос: может лучше не жить?

Если же всё-таки жизнь даётся, то человек встает перед дилеммой: что же тогда нормально — преступление норм или смерть? Эта дилемма продолжается вопросом: нормальным ли сами нормы, если их невозможно не нарушить? И наконец, если соблюдение норм и нарушение их, как минимум, сопоставимы – то какую цель преследует нормотворец?

Где разрешать эти вопросы? В рамках какой дисциплины, науки, школы? Что делать, если ответы на вопросы приведут туда, куда лучше было бы не приходить? Как быть с теми школами, которые намекают, что эти вопросы не человеческого ума дело, на Страшном Суде кто надо разберётся. Мол, не суйся не в своё дело, мало знаешь — крепко спишь.

Может, и не соваться?

Но тогда человек признает себя жертвой по определению. Причем жертвой как действия, так и бездействия. Таков закон неучастия. Правило простое: если ты не предложил своего варианта, придётся брать мой. Ведь плохое правило лучше никакого! 

И всё-таки жертвой по определению жить не хочется.

Попробуем дерзнуть и хотя бы понять, как нас жертвой делают!

Обратимся к науке о преступлениях. 

Официально факты нарушения (преступления) норм изучает криминология.

 

2.

Наука – предметное отношение мышления к Пределу мышления для преодоления его. Задача науки ответить на вопрос предмета для правильного с ним взаимоотношения.

То есть наука о предмете утверждает сам предмет, его пределы и призвана этим научить с этим предметом правильно работать. Самим своим существованием она доказывает необходимость этого предмета, тем самым культивируя его рабочее назначение.

А что же криминология? Она должна утверждать предмет. Значит ли это, что она должна утверждать преступление? Получается, что наука работает не на искоренение преступления, а на культивацию его.  

Не потому ли о криминологии предпочитают замалчивать юристы, а предпочитают говорить о криминалистике – технике раскрытия преступлений. 

Что же тогда делать нам в этой сложнейшей ситуации – утвердить науку, чтобы разобраться в природе преступления (потому что без научного подхода говорить не о чем) и при этом её утвердить или отказаться от научного подхода, чтобы не получить обвинений в культивации преступлений?

Мы принимаем решение идти предметным путем, оставляя право на выбраковку науки, если не найдём научного предмета. Мы исходим из того, что негативное отношение к преступлению может оказаться ложным. А если так, то преступление становится таким же научным предметом, который требует предметного к себе отношения.

 

  1. достаточно ли формального определения криминологии?

(Конспирологический аспект)

В официальном определении Криминологии наблюдается существенный методический и содержательный сдвиг, за которым скрывается серьезный конспиративный смысл.

В определении говорится в первую очередь о причинах преступления так, будто само преступление как предмет ясно, определено и не вызывает вопросов. Между тем это весьма сложный процесс — определить преступление как предмет. Не формы проявления предмета, но предмет как таковой, как понятие. Это первично, поскольку о причинах преступления можно говорить только тогда, когда ясно, что такое преступление.

Подтверждает наше соображение то обстоятельство, что официальное определение преступления не выдерживает критики. Оно звучит так: «Преступление — нарушение норм жизнедеятельности общества».

Но криминология не отвечает на совершенно резонный вопрос: а нормальны ли нормы?

Сколько норм знала история! Как быстро они меняются! Вся история — смена норм! Что было преступным вчера — не является преступным сегодня, что является преступным в одном месте, сегодня же не является преступным в другом!

Тогда что же такое преступление? Если это величина не постоянная, то мы не можем изначально говорить о преступлении, пока не выясним полноценность норм.

Если преступление — переменная величина, то мы говорим о преступлении в данный момент в данной исторической ситуации. Но является ли преступление в данный момент времени преступлением в принципе, по предмету?

Ответить на этот вопрос не в компетенции криминологии, исследующей преступления только как некий результативный процесс. Это в компетенции другой науки, которая исследует предметный мир и его изменения. Именно она может определить пределы предметов и их неправильное ПРЕ-СТУП-ЛЕНИЕ (преступание – переступание)).

Речь идет о Методологии. Именно это обстоятельство законспирировано в официальном определении криминологии.

Вывод. Формально-официальное определение криминологии недостаточно.