ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ КАЗАЧЕСТВО

1.

Касты и сословия рождаются на вызов. Когда нечего есть – появляются охотники, когда мамонты вымерли, появляются жрецы, чтобы вырастить из травы пшеницу, когда нужно со всем светом воевать – появляются постоянные воины, для которых мир – только пауза в войне.

Сегодня вызов – нескончаемая идеологическая и вообще интеллектуальная война. Она называется холодной, гибридной – по-разному. Так вот: война есть, она отслежена, уже давно «схвачена за руку», а войск нет. При этом противников можно не перечислять – все.  

 

2.

А что есть? А есть самое отвратительное для меня явление, которое я называю кафедралами. После крушения СССР это сообщество откровенных бездельников, вечных оппозиционеров, интеллектуальных импотентов, нерентабельность которых давно уже стала очевидной. Они уже давно не производят знаний, они просто сидят на ренте – торгуя дипломами в вузах, которые на 80% просто никому не нужны. Причем они не просто зависимы от чужих мозгов, они давно стоят на коленях перед вторичной писаниной или откровенной белибердой авторов типа Хабермаса и не помышляют об интересах страны. Предел мечтаний – съездить на конференцию и опубликоваться в западном журнале. От этого у них рождается гонор, схожий с гонором шлюхи: а зато я красивая и лифчик у меня тонкой вязи. При этом они держаться за кафедру, как шлюхи за свой угол.  

Это не те люди, с которыми не то что побеждать, даже обороняться невозможно. У них не то что государственного, у них даже институтского мышления нет.

Мыши.

 

3.

Самая неприятная вещь, которую породили кафедралы – это кафедральный сговор, который идёт под кодовым понятием: ты – мне, я — тебе (ты пропустишь на защиту моего – я твоего, вы уважайте моё мнение-заболевание сознания – я буду уважать ваше мнение-заболевание сознания), что трактуется как соблюдение мирных договоров и вообще условие интеллектуального мира, соглашения, приятия, лояльности, толерантности и проч. А то, что жертвами этого списка является интеллект, знание и в конечном итоге страна – вопрос вообще не стоит. Я спрашиваю: а ничего, что  ваша кафедра не произвела ни одной авторской работы за год? Мне отвечают: зато у нас на кафедре мир и согласие.

А зачем так такое согласие? Оно напоминает согласие воров, которые делят наворованное!

 

4.

Итак, время вызывает атакующий, наступательный интеллект, который не церемонится со своими, чтобы обеспечить индивидуальную силу каждого, чтобы коллективная безответственность не ослабила и не породила слабаков. Это сообщество, где нет кафедральной круговой поруки, оправдывающей слабину и отступление.  

Это люди, которые будут понимать иерархию по результатам боя, — победитель получает приоритет, проигравший — в обоз борщи варить. То есть будет обеспечена ротация по результатам, а не так, как на кафедре – получил профессора и доктора – теперь можно ничего не делать и ходить гоголем – пузом вперёд.

При этом это люди, которые могут обеспечить себя, не боясь работать руками – и чтобы ещё гарантировать физиологическую силу интеллекта. 

Это люди, которые будут обеспечивать подготовку интеллекта с малолетства, причем не путем сюсюканий и мороженых, а по формуле заработал сегодня на хлеб успешной учебой – ешь, если нет, тогда иди ещё с шашкой поработай, накорми себя кислицей.   

 

5.

Все, что я описал, работало в казачестве – боевом сословии по освоению и защите земли. Но формы битв изменились. Вместо шашки – ракета, вместо коня – танк, вместо обоза – тягач. И на земле трактора, комбайны, элеваторы. 

Фактура другая. При этом постоянная регенерация казачества показывает, что ощущение востребованности не ушло – опасность есть, угрозы никуда не делись. При этом орнаментальные вещи – бурки, сабли, город, а главное отсутствие возможности реализовать традиционную версию боя  – никак не вяжутся с казачеством. Где бой, атака, натиск? Увы.

Так вот есть новое, оно же старое, поле битвы, где начинает востребоваться именно казачьи принципы – боя, стиля жизни, стиля воспитания: это поле мирового интеллекта, где уже давно идут смертельные битвы, а у нас нет никаких войск, а главное понимание того, что интеллект должен быть особого свойства – боевой, победительный и – личный. Это важнейший момент – это – личная схватка, личный бой, личная победа.

То есть получается, что казачество, его принципы, самоорганизация, привязанность к земле, к стране, внутренняя боевая демократия, востребованы но … в интеллектуальной сфере. 

Это неожиданно. Казачество никогда не интересовалось этой сферой.

 

6.

Сегодня  стало понятно, что размер твоей земли, отрез, который будет получен, будет зависеть от уровня боеготовности интеллекта и его боя, а не отточенности шашки. Прямая зависимость от интеллектуальной состоятельности и территориальной – очевидна.  Это значит открывается поле Мирового Интеллекта, которое будет делиться и размежевываться и упорядочиваться по-боевому – на кафедре это не поделить и лояльности здесь ждать ни от кого нереально. Интеллектом становится не просто индивидуальное свойство человека, а все мировое пространство, пронизанное интеллектуальными формами. И понятно, что чем мощнее будет взят интеллектуальный кусок, тем понятнее настоящее и будущее народа. И это коснётся как религий, так и технологий.  Когда-то аргументом силы интеллекта выступала шашка и пуля, теперь наоборот.    

А поскольку интеллектуальное пространство не пощупать руками, оно умозрительно, то и битвы будут особенные: индивидуальные поединки и групповые поединки.  

 

7.

Важнейшая часть казаческого сознания – понимание открытости пространства, которое надо захватывать, осваивать. Интеллектуальное пространство сегодня именно такое – оно бесхозное, при этом богатое. И питается этим ресурсом тот, кому бесхозность выгодна: как вечный склад с ничьим неразменным пятаком – пользуется только тот, кто знает, где этот склад находится и у кого ключи. Остальные ходят вдоль высокого забра.

Сейчас всё изменилось. И противник перезатачивается.   

Структура конкурента диктует новую структуру и нам. Сама структура противника говорит о том, что нам противостоят конкуренты с боевым сознанием, но которые перестроились. Его встретишь сегодня на улице – не отличишь от чиновника: ни коня, ни копья, ни креста. А он по сознанию боец, — и правила соблюдает бойцовские. Это нам кажется, что нам пожимают руку, а на самом деле примеряются – как её оторвать. Это Арестович ласковым голосом говорит об истине философии, а через строку – как призвать НАТО убивать «нерусских» «москалей».  Это он чуть шепча юлит словами о католических приоритетах на Киевщине, но тут же отвечает на неожиданный вопрос: не перевести ли мову на латиницу? – но почему бы и нет? – шепчет он, с отвратительным якобы-народным хлюпаньем припивая напиток. Так вот не только Арестович нам уже определили такой список вызовов, что непонятно, чем занимаются наши оплачиваемые интеллектуалы? Нужна бескомпромиссность казачества, если твою страну пытаются поставить на колени, даже на словах.

 

8.

Казачество всегда было идеологизировано. В этот момент мне могут напомнить не самые положительные качества, вроде склонности к банальному бандитизму и предательству, но исследования и свидетельства говорили о крайней идеологизированности, религиозности  — потому что в бой идти без царя к голове невозможно. Даже если они меняли «царя», он был. И этого «царя в голове» они несли в мир почти с языческой логикой: сила «царя в голове определялась его победой в бою: чем сильнее «царь» – тем мощнее победа.  И только победа на поле боя показывала – кто истинный «царь» и в чьих головах.